— Что же ты сразу не сказал? Детям очень бы хотелось на него посмотреть.

— Я только сейчас заметил…

— Ты уже двадцать минут с тех лесов глаз не сводишь.

— Я задумался. У тебя всегда были шоколадные глаза?

— Я… — Мирабелла была поражена вопросом и потому не поняла, что Вит задал его, чтобы сменить тему. Она смущенно дотронулась рукой до щеки. — Они карие.

— Нет, их цвет более насыщенный. Возможно, это заметно лишь при зажженной свече или в золотом блеске заката.

«Это что — поэзия?» — подумала Мирабелла. Но как узнать? Никогда раньше она не вызывала в мужчинах романтических чувств. Доверие? Пожалуй. Привязанность? Безусловно. Но ей ни разу не говорили красивых слов, их берегли для красивых женщин. Она красавицей не была. «Вот и ответ на твой вопрос», — решила Мирабелла.

— Сначала ты говоришь, что у меня волосы цвета каштана, теперь — что у меня шоколадные глаза. — Ее губы изогнулись в улыбке. — Я — шоколадное дерево.

— Разве какао-бобы растут на деревьях? Я думал — на кустах.

— На деревьях, — заверила она. — Как бы то ни было, мои глаза такого же цвета, как и прежде, — сказала Мирабелла. — Возможно, у них немного другой оттенок, когда я сержусь.

— А я всегда видел их лишь сердитыми, — заметил Вит и кивнул. — Почему так, чертовка? Почему мы раньше не ладили?

— Ты как-то сказал, что это судьба, — напомнила она.

— Ах да, небесное провидение. Неплохо я придумал.

— Вполне.

Он остановил лошадей и повернулся, чтобы посмотреть на нее:

— Вообще-то я не верю в судьбу.

— Нет?

— Нет. Кроме неизбежного — рождения и смерти, — мы сами определяем свой путь в жизни. Каждый делает свой выбор. — Он склонил голову и прошептал возле ее губ. — И я выбираю это.

Для Мирабеллы его поцелуй был первым. Среди подруг она была самой старшей и до этого дня единственной, кто ни разу не целовался. Даже Кейт успела сорвать поцелуй с губ лорда Мартина (некогда ее самой большой симпатии) во время своего первого выхода в свет. Но вскоре Кейт решила, по причинам, которые предпочла утаить, что ее сердце жестоко ошибалось.

«Заблуждается ли мое сердце?» — думала Мирабелла… пока их губы не встретились. Нет ничего, решила она тогда, абсолютно ничего плохого в их поцелуе.

Он был таким, как она предполагала, и совершенно не таким, какой она ожидала получить от Вита. Не то чтобы она позволяла себе воображать, как целуется с Витом, но если бы позволяла, то представила бы его страстным и…

Вит отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Прекрати думать, чертовка.

Она взяла его за галстук и притянула к себе.

— Прекрати разговаривать, глупец.

Его улыбка застыла на губах Мирабеллы, затем он снова коснулся их поцелуем. Вопреки ее желанию, он не торопил события, нежно лаская ее чувственный рот своими устами и дыханием. Голова девушки покоилась у него на груди, его пальцы обрамляли овал ее лица.

Поцелуй Мирабеллы напоминал неизведанный плод, который Вит вкушал маленькими порциями, отчего в ее груди волной поднималось приятное тепло.

Когда он стал покусывать уголок ее рта, чувства с жаром вспыхнули в ней, тело наполнилось сладкой истомой, а голова пошла кругом. Вит коснулся языком ее нижней губы, и приятное тепло обернулось жгучей болью. Она выгнулась на подушках, прильнув к нему, сгорая от желания, которое не могла объяснить.