Робкий шепот и отдельные слова становились громче, пока не перешли в нарастающий гомон. Какая-то женщина упала на колени и заголосила. Остальные последовали ее примеру. Большой негр с блестящей от пота кожей шагнул вперед.

— Мы правда свободны, хозяин? Все?

Крис кивнул.

— До единого человека, но я надеюсь, что вы останетесь работать за плату. Вы ведь душа и сердце «Сансет Хилл». Без вас у меня ничего не получится. Для женщин найдется работа в усадьбе, если они захотят.

Среди рабов началось нечто невообразимое. Одни пели, другие молились, поднимая руки к небесам, третьи все еще не могли поверить.

— Они захотят отпраздновать, капитан, — сказал Мундо.

— Пусть празднуют. Дай им завтра выходной, чтобы решили, хотят ли они остаться здесь и работать. Напомни, что хижины отремонтированы, а сами они могут уходить и приходить, когда хотят, после того как отработают положенную норму. Завтра вечером сообщи мне их решение.

Крис вернулся в дом, где в дверях его встретил Чуба.

— Теперь они знают, Чуба, и пусть сами решат, оставаться или нет.

— Я хочу поблагодарить вас за всех, капитан. С того самого дня, когда вы появились здесь, я знал, что вы не такой, как остальные плантаторы.

Крис похлопал его по плечу.

— Мне очень нужны здесь люди, чтобы сделать из «Сансет Хилл» процветающую плантацию. Но я, разумеется, никого не буду держать здесь насильно.

— Некоторые все равно уйдут.

— Понимаю, поэтому придется нанять других свободных цветных, — Крис огляделся. — А где мисс Карлайл?

— Она ужинала у себя в комнате и не спускалась вниз.

Крис заставил себя пройти мимо ее двери, но София услышала его шаги и вышла в коридор.

— Крис, что случилось? Что за крики?

— Я объявил им, что они свободны.

— И как они приняли это?

— А ты послушай. Слышишь барабаны? Они празднуют.

— Они останутся?

— Надеюсь, большинство останется. Некоторые уйдут в горы, к маронам. Свобода вещь непредсказуемая, многие еще и сами не знают, что с ней делать.

— Ты хороший человек, Кристиан Рэдклифф.

Он взглянул ей в глаза.

— Я убил лучшего друга, и многие назвали бы меня убийцей. Спокойной ночи, София.

Крис ушел, а она вернулась к себе в комнату, поражаясь, что время все еще не залечило эту рану. Он не мог простить ни себе, ни ей и, похоже, никогда не сможет сделать этого. Да и вряд ли это возможно, ведь она своим присутствием каждый день будет напоминать ему об этом.

В последующие дни София редко видела Криса. Для плантаторов это было горячее время года, и постоянно находились дела, не терпящие отлагательства. Как и думал Крис, две трети бывших рабов остались на плантации. Остальные ушли. Многих рук недоставало, поэтому работы было по горло.

Наступило лето, и теперь влажная жара стояла и днем, и ночью. Крис больше не говорил о свадьбе, и София не напоминала ему об этом. Тем не менее он наотрез отказался отпускать ее, хотя больше не занимался с ней любовью. София жила в какой-то пустоте, чувствуя себя ненужной и нелюбимой. Оказалось, что рай далеко не так прекрасен, когда его не с кем разделить.

Как-то София сидела у окна в гостиной, читая книгу, когда услышала, как Чуба с кем-то разговаривает в дверях.

— Капитан Рэдклифф на винокурне. Я сейчас пошлю за ним. Подождите, пожалуйста, в гостиной.

— Сейчас приедут и остальные, — сказал мужской голос. — Передайте Рэдклиффу, чтобы поторопился, это очень важно.

София замерла. Этот голос! Она хотела ускользнуть к себе, но было уже поздно.