Прахом кремированных трупов.

Арвин тут же принялся судорожно отплёвываться и прекратил только тогда, когда убедился, что рот чист. Затем поднялся на ноги. Откуда-то издалека послышалось слабое пение. Судя по всему, это были фанатики, возносившие молитву своему омерзительному божеству. Когда глаза юноши привыкли к темноте, с той стороны, откуда доносилось пение, он заметил слабый красноватый ответ прямоугольной формы – коридор. Вглядевшись, он различил проскользнувшую маленькую тень и чуть было не зашипел от испуга.

Это просто крыса, успокоил себя мастер верёвок, стыдясь собственной растерянности. Где твоё самообладание?

Подняв руку он сделал вывод, что потолок находится прямо над головой. Чувствовалось, что каменная кладка была крепкой. Он потыкал в камни ключом, но никакого результата не добился. Очевидно, проход, сквозь который он сюда опал, работал только в одном направлении.

Где-то наверху лежал погруженный в магический сон Никко. Впрочем, жрец мог находиться и в другом городе, если представить вещи не в самом обнадеживающем свете.

Арвин медленно обошел вокруг комнаты, ощупывая стены. Других выходов, кроме того коридора, он не обнаружил.

Коридора, который вёл к поющим голосам.

Его передёрнуло от одной только мысли, что придётся столкнуться с сектантами. Он поднял руку, собираясь коснуться бусины на шее.

– Девять …

Но бусины не было.

Тревожно зашипев, Арвин припал на колени и принялся шарить руками в пепле. Ноздри забились пылью и юноша громко чихнул. И тут он заметил нечто в центре комнаты – слабое голубое свечение.  Отряхнув с предмета пепел, он обнаружил, что это его бусина, и свечение исходило от неё. Теперь она не была круглой и гладкой; половинка, что была сделана из глины, отвалилась и из бусины что-то торчало – тонкая грань кристалла, сиявшая слабым голубым светом.

Камень силы.

И тут до него дошло, что означали прощальные слова матери. «Не теряй эту бусину» – говорила она. «Я сделала её сама. Я собиралась отдать её тебе, когда ты подрастёшь, но…» – Она замолчала, глаза стали влажными. Затем поднялась. – «Однажды эта бусина подарит тебе девять жизней, как кошке. Помни это и береги её. И никогда не выбрасывай».

По щеке юноши непроизвольно скатилась слеза.

Взяв в обе руки остатки бусины, он расколол её, высвободив чистый кристалл, сохранивший свою безупречность за долгие годы заточения. Взяв его большим и указательным пальцем, юноша всмотрелся в недра граней. Слабый голубой свет, исходивший изнутри, напоминал летнее небо и казался столь же бездонным. Это мама создала камень силы. Где-то внутри сидела частичка её души. Она шептала едва различимым голосом, словно звала Арвина по имени. Юноша отпустил сознание, позволив ему влиться в прохладную голубую бездну кристалла и попытался ответить.

Мама?

Ответа не было – послышался лишь тихий вздох, неосязаемый словно ветер.

Глядя на камень силы, Арвин вливался в голубую бездну, забыв о своём физическом окружении. Как там говорил Танджу? Чтобы призвать камень силы, псион должен обратиться к нему по имени. Если камень создал чужой человек, на разгадку можно потратить тысячи лет, а ответ так и не найти. Однако этот камень создал не кто-нибудь. Его создала мать Арвина.

В этот раз он произнёс её имя: Сассан?

И снова в ответ тишина, и снова тихий вздох.

Арвин переместился, гадая, как же мать могла назвать камень. Это определённо должно быть имя, хорошо известное Арвину – имя, которое по её мнению Арвин наверняка смог бы угадать.