Коридор свернул вбок, скрыв Арвина как раз в тот момент, когда сзади пространство озарилось светом фонаря. Голоса стали громче. Один из них дал команду проверить новопосвященного. Послышался скрип открываемой двери. В то же время свет в коридоре становился ярче – кто-то с фонарём в руках приближался к повороту, за которым скрывался Арвин. Освещённое пространство дало возможность увидеть два пути дальнейшего бегства: уводивший наверх лестничный пролёт и дверь в стене слева. Арвин ринулся было на лестницу, но тут же развернулся обратно, услышав спускающиеся шаги. Шипя от страха, молодой человек метнулся к двери. Она оказалась запертой, но к счастью ключ, лежавший в кармане Арвина, подошел к замку. Юноша распахнул дверь и очутился в слабо освещённой комнате. Закрыв дверь как можно быстрее и неслышнее, он запер замок.

– Девять жизней, – прошептал он, коснувшись места на горле, где раньше висела бусина.

Арвин развернулся и попытался рассмотреть помещение. Единственным источником света служила масляная лампа, висевшая на одной из стен. Её фитиль был настолько коротким, что тусклого красноватого света хватало лишь на небольшой пятачок, тогда как углы комнаты оставались во тьме. В воздухе смердело противной смесью мочи, рвоты и пота. Осмотревшись, Арвин понял, что дверь, через которую он только что вошел, была в комнате единственной. Хуже того, на полу у дальней стены валялся чей-то труп – очередной новичок, не сумевший побороть заразу, скрытую в отравленных жертвенных кинжалах. Хотя, минутку … Нет, «труп» шевелился.

Убей его! – раздался в голове голос.

Арвин поднял кинжал, замахнувшись для броска, но что-то заставило его остановиться. Вид существа на полу был ужасающим. Впавшие, налитые кровью глаза, истощённое изуродованное тело, покрытая бледными желто-зелёными язвами кожа, выпавшие клочьями волосы… только густые брови, сросшиеся на переносице, остались невредимы.

– Ноулг? – прошептал Арвин, опуская кинжал.

Существо облизнулось, показав раздвоенный язык.

– Ар…вин? – проквакал голос.

Голоса в коридоре поровнялись с дверью. Их было два, мужской и женский, и они спорили о том, мог ли это быть новичок, кто сначала открыл дверь «камеры праха», а затем захлопнул её.

– Но что-то же всполошило пепельных крыс, – не унималась женщина.

Мужчина, по-видимому, наконец согласился.

– Обыщите верхнюю комнату, – крикнул он в коридор.

Теперь Арвину оставалось лишь молиться, чтобы Никко к этому времени пробудился от магического сна. Он ощупал рукой нагрудный карман. Может лазурит позволит связаться с ним, прежде чем …

Но карман исчез – должно быть юноша случайно сорвал его вместе с горящими обрывками рубашки. Теперь камень потерян. Арвин тихо выругался. Наверняка камень лежит где-то поблизости от того места, где он убил крысу.

К голосам за дверью добавился ещё один, мужской.

– Что случилось, – спросил он с шипящей интонацией, свойственной юань-ти. Голос казался очень знакомым, хотя Арвин никак не мог сообразить, где мог его слышать.

Тем временем Ноулг, шаркая, подполз к Арвину и схватился за живот, взглянув на друга мутными глазами.

– Больно, – простонал он, убирая руки с живота и умоляюще хватая за Арвина рукав. Ногти на пальцах были желтыми и длинными, похожими на когти. Исходившее от него зловоние было таким сильным, что у Арвина заслезились глаза, хотя юноша старался не подавать вида. Не стёрлось ещё в памяти воспоминание, когда в сиротском приюте он сам подвергся воздействию магической вони, и как дети, проходившие мимо, зажимали носы и морщили физиономии.