Раб окинул юношу подозрительным взглядом.

– Я не могу. Если кто-нибудь узнает, меня накажут.

– Не накажут, – резко ответил Арвин – даже резче, чем намеревался. – Никто не узнает, – он вытащил из кармана последние три серебренника и сунул в ладонь рабу. – Сегодня у тебя выходной. Сходи в баню, только помойся как следует. И до заката не возвращайся. Сандалии и ведро я оставлю вот здесь, – он показал на основание ближайшего пандуса. Глубокая ниша под ним служила прекрасным местом для тайника.

   Раб с неуверенностью разглядывал монеты в ладони.

– Ну, не знаю …

Арвин почесал больные виски. От жары боль усилилась.

– Чего именно ты не знаешь? – раздражённо прошипел он.

Мужчина нервно сглотнул.

– Ну, может сначала поговорить с моим хозяином …

Ждать больше Арвин не мог. Люди не должны задавать вопросы – они должны повиноваться. Его замысел вот-вот сорвётся. Этого допускать нельзя. Злобное шипение переросло в слово:

– Шивис!

Кинжал появился в руке с быстротой мысли. Молодой человек выкинул руку вперёд и остриё погрузилось глубоко в живот раба.

– Никакого … тебе … хозяина! – с шипением выдавливал Арвин, с каждым словом вонзая кинжал в тело несчастного.

Раб опустился на землю, выпучив глаза и издавая ртом тихие хрипящие звуки. Ведро грохнулось рядом о землю, проливая остатки воды. Руку Арвина покрыло чем-то тёплым и клейким; он облизнул пальцы и был вознаграждён сладким вкусом крови.

– Дерзкий человечишка, – пробормотал он, скривившись на последнем слове.

  Лишь затем он осознал, что сделал.

Мастер верёвок с ужасом пялился на труп раба. Потом до него дошло, что на губах он чувствует вкус крови убитого. Он сплюнул и его чуть не вырвало. От злости он ударил кулаком по стене.

– Будь ты проклята, Зелия.

Он понял, что может влипнуть в неприятности – ещё какие! – если поблизости окажутся стражники. Арвин дико оглянулся по сторонам. Никого. Кинжал исчез обратно в подпространство перчатки – кровь можно вытереть и потом – и Арвин поспешил убрать труп  в нишу под пандусом. Юноша немного задержался в прохладной тени и, закрыв от боли глаза, прочитал молитву за упокой души раба. Затем трясущимися руками принялся расстёгивать его сандалии. Красные капли крови резко контрастировали на фоне белой кожи. Юноша перевёл взгляд на тело.

– Я не хотел… – начал было он. Затем вздохнул. Какая разница, хотел или нет. Человек всё равно уже мёртв.

Арвин скинул свою обувь и заменил их сандалиями, после чего выбрался из-под укрытия. На земле темнела лужа крови, рядом с которой лежали его три серебряных. Арвин не стал их трогать. Он поднял ведро и направился к башне.

Волшебные сандалии оказались удивительно легки в применении. Стоило Арвину представить, как он поднимается, и он действительно воспарил. Башня была шесть этажей, но к счастью он не боялся высоты. Молодой человек безбоязненно смотрел на удаляющуюся под ногами землю. Вскоре он легко приземлился на крышу, которая оказалась плоской, за исключением водопроводного крана, труба к которому поднималась прямо из-под потолка, напоминая рассерженную кобру.

В центре крыши оказался закрытый на замок люк. Повозившись немного с отмычками, Арвину не составило труда открыть его. Он поднял крышку, под которой оказалась уводящая спиралью вниз лестница. Её освещали наклонные лучи солнца, что позволяло видеть ниши, в которых гнездились змеи. Внутри было пыльно, воздух казался сухим и жарким – и насыщенным змеиной вонью.

Арвин ступил на лестницу, затем снял сандалии.