Арвин надел кольцо и рассказал о событиях в крематории, не забыв в точности повторить подслушанный диалог между Каршисом и Сибил.

– Вскоре я понял, о каком поле они говорили, – сказал он. – Оспа любит использовать места, связанные с заразой: канализации, закрытые живодерни, крематорий. Это «гниющее» поле затоптано и сожжено – то самое поле, что использовалось для прошлогоднего Танца Гниения.

Стоявший рядом с Гонтрилом Чорл слушал с прищуренными глазами.

– Открытое поле, – проворчал он, – где негде укрыться. Если это ловушка, нас всех покосят, как спелую пшеницу. 

Послышался ропот мятежников; Гонтрил кратким жестом заставил людей замолчать.

– Арвин говорит правду, – обратился он к ним. – Сегодня наш единственный шанс спасти людей. Но это оправданный риск. Мы вышлем кого-нибудь вперёд разведать поле, остальные будут ждать здесь наступления полуночи. Чтобы информация… не утекла снова, Арвин останется с нами под стражей, – лидер повернулся к юноше. – Согласен?

– Согласен, – произнёс тот, облизнув губы.

Гонтрил протянул руку и кольцо на пальце молодого человека ослабло. Сняв его, Арвин передал вещь владельцу.

Никко помотал головой.

– Сегодня мне понадобится всё благословение, ниспосланное Хоаром. Более десятка людей нужно сделать невидимыми, плюс наложить на них защитные чары, не считая других молитв. Как только мы разделаемся с этими фанатиками…

– Это произойдёт только после полуночи, – возразил Арвин. – Завтра седьмой день, как в моей голове посеяно семя. Оно может расцвести уже в полночь. Заставляя ждать, ты приговариваешь меня к…

– Ни к чему я тебя не приговариваю, – выпалил Никко. – Я обещал тебе живительную молитву, и ты её получишь – когда я буду готов. А до сей поры ты в руках Хоара. Если его воля такова, что семя должно расцвести к полуночи, значит так тому и быть. Но я думаю, что ничего не случится. Однажды Хоар проявил к тебе милость. Помнишь, в ямах? Я уверен, что так будет и впредь.

Арвин мрачно кивнул. Сработанный с жрецом трюк теперь выходил ему боком. Безусловно Никко уверен, что Хоар благоволит Арвину. Молодой человек потянулся к бусинке на шее, затем вспомнил, что она там больше не висит. Он опустил руку в карман, сжав в ладони камень силы.

– Девять жизней, – пробормотал он.

Затем мятежники, сгруппировавшись, принялись обсуждать план предстоящей засады, а Арвин смотрел на них, преисполнившись ожидания и тревоги.

Киторн 28, вечер

Арвин сидел на корточках рядом с низкой каменной стеной, уставившись на окружённое ею поле. Танец Гниения проходил восемь месяцев назад в Праздник урожая, однако поле до сих пор источало запах сгнивших спелых плодов. Низкие бесформенные кучки того, что осталось от овощей и фруктов сплошь усеивали землю, а большая заплатка чернеющей земли у центра поля обозначала место ритуального кострища. Само поле представляло собой целину, заросшую сорняком.

Как и Арвин, Гонтрил и другие мятежники были невидимы благодаря молитвам Никко. Примерно два десятка, расположившись вокруг поля, ждали появления сектантов. Однако они, в отличие от Арвина, могли перемещаться. По настоянию Чорла, Гонтрил приказал Никко применить дополнительную молитву, ограничивающую движения Арвина. Юноша мог только дышать и моргать.

Он понятия не имел, наступила ли уже полночь. В висках словно стучали барабаны. Однако разум пока принадлежал ему.

По вискам юноши струились ручейки пота. Уже давно стемнело, однако воздух по-прежнему был душным и жарким. Тяжелые серые тучи, висевшие днём над протокой, наконец теперь дошли до Хлондета, и, судя по низким отдалённым раскатам грома, обещали разразиться в грозу. А пока они лишь застилали луну, погружая загородные поля и виноградники в непроглядную темень.