– Больно, – прошептал моряк.

Арвин поглядел на арбалетный болт.

– Тебя подстрелили, – сказал он старику. – Не думаю... – Мастеру верёвок не хватило духа сказать, что моряку осталось не долго.

Тот уставился на стену, не замечая Арвина.

– Мой живот. Больно, – снова едва слышно прошептал он. – Будь они прокляты... за то, что сделали со мной. Я хочу... чтобы боль... прекратилась.

– Так и будет, старик, так и будет, – юноша хотел успокаивающе коснуться плеча умирающего, но так и не решился.

Моряк снова зашептал, и его голос казался тише и слабее, чем прежде:

– Сильванус, прости меня за...

Арвин мог наклониться и расслышать окончания фразы, но он боялся приближаться к дыханию заражённого чумой человека. Вместо этого он отступил, задерживая собственное дыхание.

Мгновение спустя, стало ясно, что старик перестал дышать.

Откуда-то из коридора донёсся звон извлекаемого из ножен меча. Беспокоясь, что следующим в очереди к смерти может оказаться Ноулг, Арвин пополз мимо трупа по туннелю так быстро, как только мог.

Глава 8

Киторн 24, глубокая ночь

По мере того, как Арвин на четвереньках полз вниз по коридору, зловоние усиливалось. В ноздри бил уже не только запах канализации, но что-то куда более неприятное – вонь разлагающейся плоти, рвоты и пота. К горлу подкатила желчь. Юноша подавил её усилием воли. Сморгнув стекшую в глаз каплю пота, он поспешил вперёд. Воздух становился всё более горячим и влажным. Где-то впереди он разглядел отблески фонаря, окрашивающие кирпичные стены коридора переливающимися от серого к красному оттенками.

После звука извлекаемого из ножен меча какое-то время было тихо. Но теперь до Арвина долетели звуки рвоты и напряжённый и низкий женский голос.

– Что-то приближается, Урус. Вставай! Живо!

Через несколько шагов коридор вывел в большое помещение. Юноша увидел стоящего на четвереньках человека, которого сотрясали рвотные спазмы. Склонившаяся над ним женщина тянула товарища за ворот рубахи. Оба были обуты в высокие сапоги, по колено забрызганные сточными водами. Судя по арбалету, лежащему на земле возле колен мужчины, в моряка стрелял кто-то из них.

И старик не был их единственной жертвой.

Рядом с мужчиной лежал круглый фонарь, в ярком свете которого можно было различить культиста в выцветшем сером балахоне. Он лежал у стены бесформенной кучей, грудь его была в крови. Судя по прорехам на робе, он был зарублен мечом. Возле сектанта валялась большая корзина и вывалившиеся из неё куски мяса. В одном из них можно было узнать человеческую ногу.

Стоящий на четвереньках мужчина был средних лет, широкоплеч, с тёмными вьющимися волосами и бородой. Женщина казалась моложе – немногим старше двадцати – стройная, с узким лицом и прямыми, ниспадавшими до талии волосами. На ней были мужские брюки, заправленные в сапоги, в она руке сжимала окровавленный меч. Женщина отчаянно тянула товарища за ворот рубахи, стараясь увести его в коридор, где притаился Арвин, но тщетно. Она не сводила взгляда с другого туннеля: уводивший в темный коридор арочный проем был достаточно высок, чтобы в нём спокойно мог пройти человек. Оттуда доносились странные чавкающие звуки, словно по полу тащили что-то большое и мокрое.

Арвин вгляделся в тьму под аркой. Благодаря темновиденью он различил нечто, напоминавшее сероватый курган, медленно ползущий к помещению. Существо волнообразно текло вперёд. На его теле то и дело появлялись пузыри, готовые вот-вот лопнуть сквозь толстую маслянистую пленку, которые затем растворялись под массой напирающей на них плоти. Когда тварь приблизилась к границе света фонаря, стало возможно различить её цвет. Серый превратился в зеленовато-жёлтый, напоминающий одолеваемую болезнью плоть.