Глупец. Каким же он был глупцом, решив, что мятежники позволят своему пленнику уйти. Надо было прислушаться к внутреннему голосу, подсказывающему, что всё слишком просто.

Меж тем из-за двери продолжали доноситься голоса. Похоже, Гонтрил заканчивал собрание. В любой момент дверь может распахнуться – и Чорл получит долгожданный повод убить Арвина.

Псион мог слышать голос лысеющего мятежника:

– Я за, – рычал он. – Это даст чешуйчатой сучке понять, что она нигде не может чувствовать себя в безопасности.

Другой голос – Арвин не знал его обладателя – высказал возражение:

– А я считаю, что мы должны заманить его в засаду на улице.

– Он будет настороже, – ответил Гонтрил. – Особенно после того, что произошло с надзирателем.

– То были простые воры, надеющиеся поживиться чем-нибудь в старой башне, – заметил ещё кто-то.

– Простые воры, убившие юань-ти, служившего королевской семье, – отозвался лидер. Гонтрил вздохнул, и Арвин представил, как он качает головой. – Единственное место, где он теперь отпускает телохранителей – его собственный дом.

– Это самоубийство, – проворчал другой член Раскола. – Нам никогда не удастся проникнуть внутрь.

– Удастся, – заверил Гонтрил. – Один глоток этого состава, и мы сможем проскочить мимо охраны. Они ничего не заподозрят, решат, что мы – принадлежащие ему питомцы, возвращающиеся домой. У нас даже будут правильные метки.

Внезапно над самым ухом Арвина раздался шепот:

– Полагаю, ты слышал достаточно.

Если бы юноша мог, он бы подпрыгнул от касания руки по его плечу. Но будучи скованным магией, ему оставалось лишь гадать кто, во имя Девяти Кругов, сумел столь к нему столь бесшумно подкрасться.

Псион услышал тихий напев, и на мгновение ощутил головокружение и понял, что стоит уже в другом помещении – в ярко освещённой комнате возле кушетки, на которой лежала Кайла. Глаза девушки были закрыты, грудь вздымалась в спокойном дыхании. Лихорадочный румянец пропал.

Всё ещё обездвиженный, Арвин почувствовал лежащую на плече ладонь – ладонь, человека, только что его телепортировавшего. Юноша догадывался, кто это может быть. Жрец.

Мужчина снова заговорил:

– Это была возвышенная справедливость, не находишь?

Рука отпустила плечо Арвина. Вновь обретя способность двигаться, он поспешно обернулся к священнослужителю. Встреченный псионом взгляд зелёных глаз был полон веселья.

– Ты о чём? – спросил Арвин.

Жрец кивнул в сторону коридора. От этого движения в свете фонаря блеснула висящая на левом ухе серьга; прикреплённые к основе три серебряные молнии зазвенели.

– Ты отпер замок, но тем самым лишил себя возможности двигаться.

– На ворота был нанесён глиф, верно? – догадался мастер верёвок.

Его собеседник кивнул.

Арвин насторожённо покосился на выход из комнаты. Дверь была закрыта. Замка юноша не заметил, но готов был поклясться, что на ручку наложен глиф, подобный тому, что он только что активировал. В сознание замелькали неприятные образы – поворачиваешь ручку, а вместе с ней поворачивается и твоя голова. Пока шея не хрустнет.

– И что теперь? – спросил юноша жреца.

– Будем ждать.

– И долго?

– Пока Гонтрил и остальные не закончат дело, назначенное на эту ночь, – спокойно ответил священнослужитель.

– Что они собираются делать?

– Убить змею.

С внезапным пониманием Арвин посмотрел на жреца. Раскол собирался напасть вовсе не на Оспу, а на юань-ти, снабжавшего культистов зельем – Осрена Экстаминоса. И это не простая вылазка – Гонтрил говорил о проникновении во дворец.