Никко улыбнулся.

– Уже оставили. Кроме нас с тобой здесь больше никого нет.

– И что дальше? – спросил Арвин. – Будем сидеть и дожидаться Полуночи?

Жрец кивнул.

– Почему не позволить мне уйти раньше? Я не выдам раскол – ваши дела меня не касаются. Но, как и вы, я хочу остановить Оспу.

Прежде чем ответить, Никко какое-то время молчал.

– Позволишь ли ты наложить на себя магическое принуждение, закрепляющее твою клятву?

Арвин колебался, ничуть не обрадованный такой перспективой. Магические принуждения опасны – нарушивший их условия, мог быть уничтожен на месте. Стоила ли возможность уйти отсюда чуть раньше такого риска? Полночь уже скоро, но что если Гонтрил переменит своё решение о полезности пленника? Или же вернётся Чорл?

– Накладывай, – сказал юноша.

Улыбаясь. Никко поднялся на ноги. Тремя пальцами он коснулся губ Арвина и прошептал короткую молитву. Молодой человек ощутил слабое покалывание.

Жрец посмотрел псиону в глаза.

– Ты не расскажешь никому о Расколе.

Пока всё шло нормально. Подобных запретов Арвин и ожидал.

– Ты не раскроешь имён членов Раскола, – продолжил Никко. – Не опишешь их внешности и...

Условия принуждения были точны – слишком точны. Мастер верёвок вздрогнул, услышав заключительные слова жреца.

– … и не назовёшь имени Осрена Экстаминоса.

И как, во имя Девяти Кругов, Арвину теперь предоставлять отчёт Зелии?

Киторн 24, вечер

В этот час на Террасе было оживлённо. После жаркого и душного летнего дня состоятельные граждане Хлондета наконец-то могли расслабиться и насладиться приносимой вечером прохладой. Сидя за столами под мягко сияющими фонарями, они любовались видами города, от мерцающих зелёным башен и арок до гавани, в которой корабли стояли так тесно, что их мачты напоминали лес. За пределами порта начинался Пенный залив.

Арвин, восстановивший силы с помощью асаны, которую ему показала Зелия, наблюдал за рабами, снующими от столика к столику, подавая чай и сладости. Наконец псиону удалось найти взглядом ту, с кем он хотел поговорить – прихрамывающую молодую женщину-рабыню. Мастер верёвок занял место за одним из столиков, которые она обслуживала. Приблизившись, рабыня не подала виду, что знакома с юношей, хотя он только вчера заказывал у неё «особый чай» Дрина. Женщина поставила пред Арвином небольшой стакан, в котором лежали соты, и спросила, какой сорт чая тот желал бы выпить.

Псион оглядел коллекцию заварочных чайников на её подносе и покачал головой.

– Ни один из этих, – сказал он. – Я хотел бы специальную смесь.

Молодой человек сделал вид, что отодвигает поднос, скрыв от посторонних глаз за этим движением знаки безмолвной речи.

Магия.

Самообладание рабыни было безупречным; на её лице не дрогнуло ни мускула.

– С каким ароматом, господин?

Арвин положил руку на стол и побарабанил по дереву пальцами, привлекая внимание женщины к своей ладони.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Нужно...

– Возможно, немного мяты.

... поговорить...

– С ромашкой...

... с Дрином.

– ... и корицей.

Сейчас.

– Это дорогой состав, – предостерегла рабыня. – И сбор компонентов займёт какое-то время.

– Я готов заплатить, – ответил Арвин, бросая серебряную монету на её поднос. – И ждать тоже готов. Налей мне чёрного чая, чтобы скоротать время. И я возьму два пирожка с маком. Умираю с голоду.

Женщина поставила чайный набор и выпечку на его стол и, прихрамывая, отошла.