Молодой человек добавил последние восемь монет, что у него оставались.

– Это последние – не считая трёх серебряных.

– Годится, – ответил замочник, – но с одним условием: сделаешь мне скидку в пятьдесят золотых, когда мне понадобится ловец воров.

Арвин зашипел от негодования.

– Это дорогая верёвка. Волоски пещерной рыбы достать непросто, тем более работать с ними. К тому же нужен галлон бренди, чтобы снять с их кончиков клейкое вещество. И не забывай о заклинании, которое надо наложить на срединную треть верёвки, чтобы спрятать остатки клея…

– Так тебе интересно, что это была за надпись? – перебил Лорин.

Арвин вздохнул.

– Ты получишь скидку. Только учитывая ситуацию с моим складом… я не знаю, когда смогу вернуться к работе.

– Ничего, справишься, – отмахнулся Лорин. В словах замочника звучала скрытая угроза. Если Арвин не сможет вовремя предоставить ловца воров, неприятностей не избежать. Гильдия не терпела задержек в поставках.

Лорин отвернулся и поднял деревянный поднос, имевший несколько секций, в каждой из которой лежало по ключу. Он взял тот, что Арвин нашел в кармане мертвого культиста, и положил его на верстак, вытерев затем сажу с пальцев.

– Любопытно, что ты нашел его в кармане человека, умершего от чумы, – начал он. – На ключе написано «Хранители Пламени». Это религиозный орден – тот, что действовал во время чумы 17-го.

– Какому они поклонялись богу? – спросил Арвин, уверенный, что в ответ услышит имя Талоны.

Лорин рассмеялся.

– Проще сказать, кому они не поклонялись. Среди них были и почитатели Чонтии, Ильматера, Хельма, даже Талоса...

– Значит, ключ мог принадлежать одному из жрецов этих богов?

Замочник кивнул.

– Одной из обязанностей Хранителей Пламени было собирать трупы умерших от чумы и избавляться от них. У них по всей Протоке были крематории.

Арвин мрачно улыбнулся. Всё сходится. Культистов привлекали места, связанные с заразой, и использование живодерни и канализации служило наглядным тому примером. Ноулг говорил, что находится в здании с горящими стенами, а культисты хвастливо называли себя приверженцами Талоны «восставшими из пепла» – слова, которые Арвин воспринял слишком буквально. Неудивительно, что Ноулга держали взаперти. Крематорий, предназначенный для того, чтобы положить конец одному виду чумы, мог служить началом для распространения другого вида.

– И один из крематориев находился в Хлондете? – спросил Арвин.

– Да, и любой, кто жил в городе в семнадцатом году мог указать, где он находится. Однако твой ключ скорее всего от крематория, который находится в другом городе. Тот, что в Хлондете имеет прочные каменные стены, лишенные окон и дверей.

– Зачем тогда строить такое здание?

Лорин покачал головой.

– Никто точно не знает, однако хранитель, к которому я обратился, слышал, будто в здании находятся врата в План Огня. Думаю, жрецы не хотели, чтобы кто-то имел с этим дело.

– Как тогда они попадали внутрь?

– Они телепортировались – вместе с трупами, которые намеревались сжечь, – замочник щелкнул пальцами. – Вот так. Таким образом отпадала необходимость таскать трупы по городу на телегах, распространяя заразу.

Арвин, нахмурив брови, посмотрел на ключ. Хлондетский крематорий должен иметь дверь – возможно, что она скрыта иллюзией. Неудивительно, что за пятьдесят шесть лет никто не смог обнаружить вход. Лишь безумец пролезет в здание, где складировали умерших от чумы, пусть даже и временно.

Безумец – или тот, в чьей голове посеяно семя разума.