— Я? Как я могла вмешаться? Я ничего не знала!

— Любовь, — сказала Зоя с затаенной, непонятной Оле печалью. — Любовь, самая необузданная сила во Вселенной. С этим ничего нельзя поделать извне…. Только изнутри. Борис полюбил тебя, и это привязывало его к вашему времени. Мой посланец, паук, должен был изменить тебя, чтобы уничтожить любовь и разрушить узы.

— Кое-что у вас получилось, — с презрением проговорила Оля, — но мы еще поглядим… Еще не вечер…

— Поздно! Там, на холме — дом Александра Ланге, а за ним — старый каретный сарай. Они оба там сейчас, Ланге и Борис. Ланге принимает Бориса за Кордина, и он убьет его. Потом я пришлю Александру неопровержимые доказательства того, что Борис — не Кордин. И сколько бы ни прожил после этого Ланге, он будет жить с сознанием, что не только не отомстил, но и убил невиновного человека! Вот моя месть, Ольга. Вот какой ад я приготовила для него. Однажды я пообещала ему, что рухнут дворцы его гордыни. Разве я не исполнила обещание?

У Оли подкосились ноги… Она опустилась в дорожную пыль. Опустился за ней и треугольник, огненный страж.

— Зачем же, — с горечью, тихо произнесла она, — зачем же вы хотите убить и меня, если я заперта и все равно не смогу помешать…

Ей было безразлично, что ответит на это Зоя. Она надеялась выиграть несколько секунд… Ей отчаянно требовалось это время, чтобы собраться, чтобы сделать попытку найти ключ.

Вы должны найти ключ в себе самой.

— Помешать ты не сможешь, — холодно сказала Зоя, — но ты не должна оставаться здесь. Это может повлиять на маятники, а тогда…

— На какие маятники?

— Зачем тебе знать? На сам ход времени, Ольга! Я не должна этого допускать. Это запрещено, меня накажут… А я не могу отправить тебя обратно… Ты пришла, и только ты сама можешь уйти. Уходи, спасайся! К чему бессмысленная смерть? Ты не причинила мне зла. Я отпущу тебя. Если ты меня не вынудишь… Уходи отсюда, сейчас!

— Но как?..

— Ты знаешь, как. Прислушайся к себе.

Оля начинала задыхаться от палящего со всех сторон жара. Думать! Нет, чувствовать — прислушаться к себе… Там, где бессильны рассуждения, собрать в единой точке эмоции, освободить, поднять из глубин древние инстинкты. Разум может заблуждаться, он робок в лабиринтах сомнений и рефлексий. Инстинкт мудрее, изначальный, как сама природа, он и есть сама природа.

Жар усиливался. Нет, это не казалось Оле — стороны треугольника сдвигались. Он стал заметно меньше…

— Правильно, — подтвердила Зоя, неотрывно следившая за выражением лица своей пленницы. — Он сжимается, и он разрежет тебя пополам. У тебя совсем мало времени, я не стану ждать долго… Я не хотела прибегать к таким крайностям, но ты не пожелала меня понять.

— Я никогда не понимала убийц.

— Еще есть время. Уходи!

Рывком поднявшись на ноги, Оля вытянула руку ладонью вперед, почти к самой огненной границе. То, что произошло потом, так и осталось для нее необъяснимым. Голубой луч вырвался из центра ее ладони. Ее ярость, ее любовь, ее ненависть — все сконцентрировалось в этом луче, голубое пламя пересеклось с оранжевым. Треугольник вспыхнул ярче и рассыпался фейерверком угасающих искр. Оля была свободна.

— О, вот как! — воскликнула Зоя, и в ее голосе прозвучали предательские обертоны страха. — Недурно для такого ничтожества, как ты. Но как глупо! В полушаге от спасения….