— Не думайте слишком долго, — сказал Джерин топом, не терпящим возражений. — Если возникнет необходимость, то я смогу опустошить ваши владения и захватить несколько ваших крепостей прежде, чем Араджис успеет продвинуться на север, чтобы защитить вас.

К счастью, Отари даже не представлял, насколько Лису не в жилу затевать сейчас такую возню. Все так же резко он продолжил:

— Ты выедешь завтра. Через десять дней я двинусь следом и встречусь с тобой в крепости Рикольфа, чтобы услышать ваш ответ. Не вздумайте устроить мне засаду: со мной будет столько людей, что я смогу дать вам сражение прямо на месте, если таково будет ваше решение.

Он ждал. У Отари был вид человека, который только что узнал, что у предмета его любви не только имеется муж, но и что тот вдвое крупней его и жутко ревнив. Облизав губы, он сказал:

— Я передам ваши слова своим товарищам, лорд принц. Раз уж вы готовы прислушаться к прорицанию, полагаю, и мы позволим Сивилле и Байтону решить наш спор, если они захотят.

— Я был уверен, что ты правильно все поймешь, — сказал Джерин с иронией, которая прошла мимо цели. Он снова вздохнул. — Пей, ешь, отдыхай. А я должен найти сына и сообщить ему о случившемся.

— Дед умер? — Лицо Дарена исказило удивление.

Оно было усилено тем, что, когда отец обнаружил своего отпрыска в одном из коридоров позади кухни, мысли того имели отнюдь не похоронный настрой. Что именно Дарен собирался сделать с девчонкой-служанкой, он и сам толком не понимал, но явно жаждал что-то с ней сделать.

— Именно это я и сказал, — ответил Джерин и вкратце передал сыну слова Отари, закончив так: — Он прожил долгую жизнь, вполне хорошую, в общем и целом, и умер легко. Бывает гораздо хуже.

Дарен кивнул. Справившись с первоначальным приступом удивления, он стал соображать быстрее, что не могло не порадовать его отца.

— Жаль, что я плохо его знал, — сказал Дарен.

— Я тоже всегда о том сожалел, — сказал Джерин, — но дед твой путешествовать никогда не любил, а я… я постоянно был занят. К тому же… — Он заколебался, но потом выдавил из себя: — Случай с твоей матерью омрачал наши отношения.

Он видел, как лицо Дарена превращается в неподвижную маску. Это происходило всякий раз, когда ему напоминали о женщине, которая дала ему жизнь, а затем его бросила. Его и отца. Дарен совсем ее не помнил. Всю его сознательную жизнь матерью для него была Силэтр, но он знал о своем прошлом, и оно его удручало.

Затем, наконец, он произвел необходимые умозаключения:

— Раз дед умер, а моя мать так и не объявилась, значит, я становлюсь наследником его владений.

— Именно, — сказал Джерин. — Что ты об этом думаешь?

— Еще не знаю, — ответил Дарен. — Я не собирался так скоро покидать Лисью крепость. — И тут же добавил: — Я вообще не собирался ее оставлять.

— Я всегда знал, что такое может случиться, — сказал Лис. — Но то, что это произошло именно сейчас, очень усложняет мне жизнь.

— И мне тоже! — воскликнул Дарен с вполне оправданным возмущением. — Если я отправлюсь туда, ты считаешь, что я и вправду смогу отдавать приказы людям, которые гораздо старше и сильнее меня?

— Ты не останешься молодым навечно, сын. Юность проходит быстро, хотя я понимаю, что сейчас тебе так не кажется, — возразил Лис. — Когда тебе стукнет, самое позднее, восемнадцать, ты окончательно возмужаешь. Взгляни на Вайдена, сына Симрина. Он был не старше тебя, когда возглавил свое поместье, и с тех пор прекрасно справляется с его управлением.