— Ты абсолютно права, — сказал Джерин и повторил: — Абсолютно. Пусть выходят из положения сами. Но в моем замке должен быть мир.

— Значит, ты все-таки хочешь, чтобы я ее усмиряла? — возмутилась Силэтр. — Прекрасно!

Дагреф сунул голову в дверь библиотеки.

— Кого тебе надо усмирить, мам?

— Человека, о котором мы говорили, — отозвалась Силэтр.

— Расскажите мне! — потребовал Дагреф.

Любой ребенок на его месте потребовал бы того же и, получив отказ, успокоился, но Дагреф на этом не остановился:

— Почему вы не хотите сказать? Боитесь, что я обо всем разболтаю? А этот человек разозлится? — Тут лицо мальчика просветлело. Его же вопросы подсказали ему ответ. — Бьюсь об заклад, вы говорили о тете Фанд! Никого другого так быстро не разозлишь. Почему вы молчите? Я никому бы не выдал этот секрет. Он ведь связан с отъездом дяди Вэна, не так ли?

Джерин и Силэтр переглянулись. Дагреф уже не в первый раз проделывал с ними такое. Благодаря своему неустанному стремлению к точности он далеко пойдет, если только, по собственному недосмотру, это стремление не доведет его до беды. «Сейчас ему девять, — подумал Джерин. — А каким же он станет, когда повзрослеет?» На ум приходил лишь один ответ. Таким, как сейчас, только рьяней, дотошней. И отца это малость тревожило. Даже больше, чем малость. Он сказал:

— Нет, сын, мы говорили об одной из деревенских коров и о том, что мама должна делать, если у нее выведутся цыплята.

— У коров не бывает цыплят, — возмущенно возразил Дагреф, но потом догадался: — А, ты так шутишь.

Он произнес это тем же тоном, каким Джерин обычно разговаривал с крепостными, допустившими незначительную оплошность. Прощая, однако, предупреждая негодников, какое суровое наказание они понесут, ежели не возьмутся за ум.

— Да, шучу, — согласился Лис. — А теперь ступай и дай нам закончить наш разговор. — Зная, что скрытность в партии с сыном — почти всегда проигрыш, он все равно решил настоять на своем.

Но Дагреф удалился без пререканий. Чему Лис весьма удивился, пока не понял, что его сын, выиграв спор, не стал рисковать первым кушем ради второго. Джерин закатил глаза.

— И что нам с ним делать?

— Надеяться, что жизненный опыт придаст ему здравого смысла в дополнение к мозгам, — отозвалась Силэтр. — Такое часто бывает, знаешь ли.

— Да, если не считать Райвина.

Джерин осторожно взглянул в сторону двери. Он бы не удивился, если бы Дагреф вновь появился и спросил: «Почему не считать?»

Силэтр повела глазами в том же направлении — и, вероятно, по той же причине. Когда взгляды супругов встретились, они рассмеялись. Но Силэтр очень быстро вновь обрела серьезность.

— Если гради или Адиатанус нападут на нас, я не смогу повести людей в бой, — сказала она. — Кто тогда станет ими командовать?

Джерин тут же пожалел о своей последней шутке, так как на этот вопрос у него был лишь один ответ.

— Кроме Райвина, некому, — ответил он. — Он лучший из всех воинов, собравшихся здесь, особенно если рядом есть кто-то, кто контролирует его рвение. Это ты и будешь делать, пока не начнется сражение. А когда оно начнется… Что ж, когда начнется война, любые планы, как хорошие, так и плохие, запросто могут рухнуть.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Силэтр. — Когда тебя нет в Лисьей крепости, я всегда волнуюсь.

— Иногда это бывает необходимо, вот и все, — ответил Джерин.