Находясь еще в пределах своих владений, он выставил на ночь только двух часовых. Тем более что не все его люди сразу улеглись спать. Некоторые из них бодрствовали, надеясь снискать благосклонность крестьянок, как свободных, так и замужних. Кому-то везло, кому-то нет. Одно из правил, которые крепостные Лиса уяснили за время его правления, заключалось в том, что они вовсе не обязаны уступать настояниям его солдат лишь по их требованию. Он прогонял прочь тех воинов, что пытались брать женщин силой. Его люди тоже быстро поняли, что к чему, и в общем и целом сдерживали себя в этом смысле.

Когда Дарен вознамерился приударить за хорошенькой девушкой с виду старше его года на два, Лис сказал:

— Давай, только не говори ей, кто твой отец.

— Почему? — спросил Дарен. — Разве есть более простой способ заставить ее сказать «да»?

— Но тогда как ты узнаешь, почему она согласилась? — ответил вопросом на вопрос Джерин. — Потому, что ты понравился ей, или потому, что ей лестно переспать с сыном лорда?

Судя по всему, Дарену это было совершенно не важно, главное, чтобы она согласилась. Безусловно, не важно. Как и самому Лису в его годы.

— Попробуй действовать сам, — подтолкнул он сына. — Посмотришь, что из этого выйдет.

— Может, и попробую, — сказал Дарен.

Может, он и попробовал, но Джерину так и не суждено было это узнать. Сам не имея никакого желания гоняться за крестьянками, он лег, завернулся в одеяло и проспал до самого утра, пока его не разбудило солнце.

Поездка до крепости Рикольфа протекала спокойней, чем в те времена, когда он был помоложе. Поскольку все бароны поместий, расположенных между собственными владениями Лиса и землями Рикольфа, признали Лиса своим сюзереном и прекратил и по большей части междоусобные свары. Даже те территории, которые когда-то принадлежали барону Бевону и которыми теперь управлял его сын Бевандер, ибо отпрыски первого и братья второго приняли сторону Адиатануса во время последней схватки того с Лисом, стали плодить больше зерна, чем разбойников. «Да, — подумал Джерин. — Прогресс».

Однако формально сам Рикольф никогда вассалом Джерина не являлся, и потому за межевым камнем, отделявшим его поместья от поместий Бевона, стоял караульный пост. Приграничные стражи отсалютовали, когда Лис и его колесницы подъехали ближе.

— Проезжайте, — сказал один из них, отходя в сторону и отводя древко копья, которое преграждало дорогу. — Отари предупредил, что вы скоро появитесь тут.

— Так оно и вышло. — Джерин положил руку на плечо сына. — А вот Дарен, внук Рикольфа, который, если на то даст согласие Байтон-провидец, станет вашим господином после кончины Рикольфа — храброго воина и прекрасного человека.

Приграничные стражники с любопытством воззрились на Дарена. Кивнув им, Дарен сказал:

— Я буду рад, если смогу управлять этим поместьем хотя бы наполовину столь же хорошо, как мой дед. Надеюсь, вы тоже будете мной довольны и научите меня всему, что я должен знать.

Джерин нарочно не инструктировал сына, что говорить при первой встрече с людьми Рикольфа. Хотел взглянуть, как тот с этим справится сам. Если поместье все же достанется Дарену, ему волей-неволей придется быть самостоятельным. Стражники, по-видимому, остались довольны услышанным. Один из них спросил:

— Если ты возглавишь поместье, окажешься ли ты в вассальной зависимости у Лиса? — И он указал на Джерина.

Дарен замотал головой.

— Он не просит меня стать его вассалом. Зачем ему это? Я его сын.