-  Жив, жив, как видишь. Я тоже собственными глазами видел, как тебя скрутило.

    Михайло с ворчанием спрятал дротик и сварливо произнёс:

    -  Ну, смотри мне, Хорсадар! Не то угостил бы твоего друга сулицею.

    Столь неожиданно встретившиеся приятели не обращали на Михайла ни малейшего внимания и продолжали обмениваться впечатлениями:

    -  Я-то цел, а вот ты?..

    -  Да и я ничего…

    Первым опомнился от радостного изумления Читрадрива:

    -  Постой-ка, ты говоришь, цел? А что у тебя с головой?

    Карсидар сразу помрачнел, отвернулся. Как назло, его взгляд упал на лежащий неподалёку обгоревший труп татарина.

    -  Твоя работа? - прошептал Читрадрива.

    Карсидар почувствовал, что гандзак весь напрягся… Точно - он проверял его способности. Карсидар боязливо глянул на вновь обретённого товарища и увидел, как постепенно меняется выражение лица Читрадривы. А вслед за этим мысленно уловил восхищённое: «Вот это да-а-а!..»

    -  Что… я сильно изменился? - осторожно спросил он гандзака.

    Ответить тот не успел, поскольку в их разговор вмешался Михайло:

    -  Эй, Хорсадар! Долго мы ещё будем стоять промеж дохлых татарских псов? Лошадей на всех не хватит, так что сажай своего приятеля к себе в седло, да поедем себе с Богом.

    -  Ладно, поехали, - сказал Карсидар, особо не заботясь о том, поймёт его Михайло или нет.

    От изумления у Читрадривы чуть не отвалилась челюсть.

    -  Что ж это происходит? - недоумённо спросил он. - Ты уже выучил их язык? Так быстро?

    Карсидар направился к Ристо и коротко сказал:

    -  Садись ко мне в седло. По дороге поговорим.

    Читрадрива покачал головой и пробормотал на анхито: «Ну и ну! Не ожидал». Как ни странно, Карсидар понял это, но своими наблюдениями делиться не спешил, чтобы не задерживать отряд и не раздражать Михайла. Когда же Читрадрива уселся на спину Ристо впереди него, и всадники пустили лошадей шагом, Карсидар начал исполненный странностей рассказ. Поначалу он сбивался, пытаясь выразиться как можно точнее, постоянно возвращался к описанию одних и тех же событий, но постепенно увлёкся повествованием и стал говорить так непринуждённо, словно вернулся в трактир на дороге в Нарбик, чтобы рассказать Солу о своём очередном приключении. Он говорил громко и так бойко размахивал руками, изображая молниеносно распространявшийся по татарскому стану огонь, что едва не слетел с седла. Воины угрюмо косились на расходившегося посланца Хорса.

    -  И после того, как Ипатий нашёл оплавившийся меч Менке, мы повернули обратно и встретили тебя.

    Карсидар умолк и только тут обнаружил, что Читрадрива продолжает потихоньку изучать его сущность.

    -  И что ты на это скажешь? - спросил он после длительной паузы, когда гандзак, наконец, удовлетворил своё любопытство.

    -  Что я не ошибся в своих предположениях. Теперь ты гораздо более могучий колдун, чем я, жалкий анах.

    Карсидар вздрогнул.

    -  Кан, шлинасехэ, анахум йеш шнэйм кэшфем, - невозмутимо подытожил Читрадрива, и Карсидар вновь отлично понял анхито: «Да, мой принц, мы оба - колдуны».

    -  Так вот, шлинасехэ, теперь ты можешь то, чего не может никто из известных мне людей: свободно читать мысли.

    -  Но ведь и ты…

    -  Вовсе нет, тут ты ошибаешься.