-  Какую серьгу? - спросил Читрадрива по возможности сдержаннее, хотя от восторга готов был пуститься в пляс.

    -  У принца Давида в ухе была маленькая серьга с таким же камушком, как и в перстне Ицхака, только крохотным, - ответил Шмуль. - По каким-то своим соображениям король надел её сыну, и теперь это стало частью легенды. Говорят, серьга должна тихо пищать, если к ней поднести платину. Некоторые глупые головы в Йерушалайме до сих пор ждут возвращения Наследника с Поющей Серьгой.

    «Вот оно что! - сообразил Читрадрива. - Значит, монета, про которую Пеменхат рассказывал, что она якобы фальшивая, была с небольшой примесью платины… Интересно, а ложка тоже? Жаль, что Карсидар так варварски уничтожил её».

    Читрадрива и Шмуль стояли посреди окраинной слободской улочки. Пушистый снег успел обильно запорошить одежду купца, и от этого он выглядел почему-то особенно немощным и старым.

    -  Такая вот история. Я надеюсь, теперь ты поймёшь и простишь моё любопытство, почтенный Читрадрива. Просто увидев твоё кольцо я сразу же вспомнил второе такое же, хотя видел его три десятка лет назад. И подумал: не из ваших ли краёв явился к нам Ицхак? Ведь он, кроме всего прочего, тоже разговаривал на священном языке!

    Читрадрива лишь пожал плечами:

    -  Увы, почтенный Шмуль, чего я не знаю, того не знаю. У нас, анхем, есть имя Хишааш, но я не слышал ни об одном Хишааше, который отправился бы на поиски… - он чуть не ляпнул: «Риндарии», но вовремя спохватился, - … на поиски Земли Обета.

    -  С другой стороны, - сказал Шмуль совершенно иным тоном. - На Ицхаке и его сыне свет клином ещё не сошёлся. На смену им может ведь прийти и другой человек, с другим именем. - Он сделал выразительную паузу и пристально посмотрел на Читрадриву. - Мне почему-то кажется, что с вами, которые именуют себя анхем, всё не так просто, как думает учитель Нахум. Огречились вы или нет, но вы, пожалуй, единственные из ныне сущих детей Абрахамовых, кто сызмальства говорит на священном языке. И это просто замечательно! Всемогущий Адонай помнит и о вас.

    На том стали прощаться. Шмуль сказал, что будет гостить у родственников всю Хануку, а потом вернётся в Верону. И если Читрадрива надумает отправиться в Землю Обета с ним, купец заранее согласен. С новым знакомым дорога веселей.

    -  А как же абирим? - спросил Читрадрива. - Не причинят ли они нам зла?

    Шмуль ответил на это, что абирим выгнал неаполитанский король, установив над Землёй Обета свой протекторат, и теперь в Йерушалайме воцарился более или менее сносный мир.

    Возвращаясь к Михайлу, Читрадрива непрестанно обдумывал услышанное. До чего замечательно всё складывалось! Его товарищ - принц, наследник престола павшего королевства! Каково, а?! Надо же было такому случиться - Давид, сын Ицхака, принц Исраэля. Красиво звучит.

    Читрадрива вспомнил также, как вздрогнул Карсидар в порубе, когда услышал своё имя. Вот оно что! Тогда они решили, что это из-за Саула-Сола, а оказалось как раз наоборот. Ничего, теперь это можно легко проверить.

    К тому времени Михайло и его подопечный уже вернулись от князя.

    -  Что, таки вышел по городу побродить? - спросил Читрадриву сотник. - Ну и как?

    -  Холодно, - отозвался Читрадрива.

    Тут они услышали приглушённый стенами Милкин голос, потом хлопнула дверь, и через комнату, ни на кого не глядя, вихрем пронёсся Вышата.