-  Поскольку ты не знаешь, что это такое, видимо, ты тоже огречился вместе со своими орфетанцами, - сказал Мордехай. Затем со значительным видом добавил:

    -  Через две недели мы будем отмечать Хануку, - и он кивнул на стоявший на видном месте подсвечник для девяти свечей.

    Присутствующие принялись наперебой объяснять Читрадриве, что тринадцать веков назад, когда весь их народ жил ещё в Земле Обета, населяющие Морею греки пытались поработить иудеян и насадить им свои обычаи и своих богов. В результате иудеяне под предводительством братьев Хашмонеев восстали и победили греков.

    -  Так вот, почтенный, - с горечью произнёс Мордехай. - Похоже, что вы, отщепенцы-анхем, тоже огречились. Забыли родину! Ты даже понятия не имеешь о победе Хашмонеев и чуде ханукальных огней!

    Только Читрадрива хотел спросить, нельзя ли где-нибудь прочитать об этом, как учитель Нахум с нескрываемой насмешкой сказал:

    -  Чужаки украли у нас наши священные книги и перевели их на свой корявый язык. Мало того, они выбросили из своей перевранной Библии все три книги Хашмонеев! Но вместе с тем, установили в их честь летний праздник, во время которого освящают мак. Это же надо!..

    Все дружно засмеялись.

    -  Однако, - вставил купец, - следует отдать должное безбожнику папе римскому. У западных ноцрим книги Хашмонеев хотя бы остались в каноне.

    Остальные принялись шумно доказывать ему, что чужаки всё равно отыщут тот или иной способ извратить истину. Шмуль охотно соглашался.

    -  Поэтому, почтенный Читрадрива, тебе ещё многое предстоит узнать и вспомнить. - Учитель пристально смотрел на него из-под огромной круглой шапки. На его выпуклом лбу поблескивали мелкие бисеринки пота, так как комната была хорошо протоплена. - Это замечательно, что Адонай (да будет Он прославлен в веках!) вложил в твоё сердце порыв к возвращению из чужих краёв на прародину. Однако пойми, все ваши анхем успели огречиться, и ты в том числе. Так что для начала приходи к нам на Хануку через неделю, в четвёртый день, который чужаки считают третьим. Или вообще уходи от чужаков и живи у нас.

    Читрадрива поблагодарил Нахума за приглашение, обещал подумать. Но тут же заявил, что скорее всего переезжать не будет, а через некоторое время отправится прямо туда, куда собирался с самого начала, - то есть в Землю Обета, как называли её иудеяне.

    -  Что ж, дело твоё, - учитель как-то неловко кашлянул. - Тебе, может быть, всё равно, у сородичей жить или у чужаков, но на самом деле это далеко не одно и то же! Тебе также может казаться, что ты достоин прямо сейчас идти в Землю Обета…

    -  А что? - оживился вдруг Шмуль. - Пускай идёт, раз решил!

    -  Ну знаешь, это уже твоё купеческое безрассудство! - Нахум был крайне возмущён. - Привык ездить с места на место, так и других одобряешь, когда не следует…

    -  Ничего, ничего, - Шмуль даже повеселел, словно ему пришла на ум удачная мысль, которую он давно ждал. - Пойдём, почтенный Читрадрива, проводишь меня. Я просидел тут довольно долго - спасибо учителю Нахуму за гостеприимство! - но нехорошо заставлять волноваться моих родственников. А по дороге я расскажу, как добраться до Земли Обета.

    После этого стали расходиться. Учитель Нахум сказал, что ему надо подготовиться к вечернему собранию. Мешулам проводил гостей. Дальше Мордехай и Моше пошли по своим домам, а Шмуль в сопровождении Читрадривы направился к Западным воротам, за которыми начиналась иудейская слободка.