Карсидар вновь хотел что-то спросить, но на этот раз его опередил Читрадрива (кстати, заговорил он едва ли не впервые за весь ужин):

    -  Что за перстень?

    И Карсидар промолчал, послав гандзаку какой-то таинственный, но явно исполненный благодарности взгляд.

    -  Представьте, прелюбопытнейший! - воскликнул князь, обрадованный тем, что Читрадрива наконец включился в беседу. Его светлость был очень радушным хозяином и не любил, если кто из его гостей постоянно отмалчивался. - Золото, из которого он был сделан, оказалось фальшивым.

    -  Вот как! - воскликнул Карсидар. - Почему же?

    -  Я посылал на хутор одного из подмастерьев моего ювелира… после случившегося, о чём я ещё расскажу. - Люжтен выдержал многозначительную паузу. - Так вот, он установил, что это так называемое золото чрезвычайно твёрдое. И хоть со временем оно совершенно не тускнеет, никакого другого вывода, кроме того, что золото фальшивое, сделать было нельзя.

    -  А камень? - продолжал допытываться Читрадрива.

    -  Камень тоже странный. Никто никогда такого не видел. Довольно большой, небесно-голубого цвета и чистейшей воды. Отшлифован идеально и чрезвычайно твёрдый. К драгоценным его отнести было нельзя, а так… - Князь развёл руками. - В общем, фальшивый перстень я оставил старикам. На память.

    -  Вы имеете в виду оруженосца? - спросил Карсидар.

    -  Его с женой.

    -  А цепь?

    Люжтен хлопнул в ладоши и что-то шепнул моментально выросшему у него за спиной слуге. Тот исчез и явился через минуту, сжимая в руках средней толщины жёлтую цепь.

    -  Она-то как раз оказалась настоящей. Нормальное золото. Плетение. Эмаль. Но выделка филигранная, можете убедиться. - Князь закатил глаза от блаженства. - Цепь у арендатора я выкупил, а фальшивый перстень оставил на память о ребёнке.

    Драгоценная вещица пошла по рукам. Была она действительно самой тонкой работы, да ещё украшена овальными эмалевыми бляшками-вставочками, расписанными затейливым орнаментом.

    -  Так мальчика нет? - участливо спросил Карсидар, принявший эту историю слишком близко к сердцу.

    Люжтен заметно помрачнел.

    -  Верно, нет мальчика. Как я уже сказал, он был в крайне тяжёлом состоянии. Не только чем-то здорово напуган, не только закоченел. Он и разговаривать-то поначалу толком не мог, и не помнил ничегошеньки из того, что с ним приключилось. Но потом прижился на хуторе. Оруженосцу и его жене боги не дали детей, вот они и взяли мальчишку на воспитание. Вместо сына родного был им приёмыш, вот что я вам скажу. И всё бы хорошо, да однажды на хутор напали дикари. Мальчик бросился на другой берег в лес, чтобы схорониться, а одна из досок настила моста возьми да проломись! И мальчишку унесло течением. Видать, утонул. Но даже если дикари его потом выловили, бедняге не поздоровилось. В общем, не везло в жизни этому мальчонке, так его никто после того и не видел.

    -  Да, не везло, - тихо сказал Карсидар и залпом осушил свою чашу.

    -  А… люди эти живы? - спросил Пеменхат, на которого рассказ тоже произвёл тяжёлое впечатление.