Он молится Narcosanto  , но больше надежд возлагает на докторов.

Адан продает наркотики, а покупает  лекарства.

Педиатры, неврологи, нейропсихологи, психоневрологи, эндокринологи, специалисты по мозгу, химики‑ученые, лекари‑травники, знахари. Доктора из Мексики, Колумбии, Коста‑Рики, Англии, Франции, Швейцарии и даже США.

Сам к американским врачам Адан ездить не может.

Не может сопровождать жену и дочку в их печальных, тщетных поездках к специалистам в госпиталь «Скриппс» в Ла‑Холле или в «Мерси» в Лос‑Анджелесе. Он посылает Люсию, снабдив списком вопросов, кипами медицинских отчетов, результатов тестов, историй болезней. Люсия возит Глорию одна, пересекает границу под своим девичьим именем – она все еще гражданка Америки. Случается, они уезжают на несколько недель, бывает, и месяцев, и тогда Адан тоскует по дочке. Возвращаются они неизменно все с одной и той же новостью.

Что новостей нет.

Никакого нового чуда не изобрели.

Ни Бог, ни врач.

Ничего сделать они не в силах.

Адан и Люсия утешают друг друга с надеждой, верой – у Люсии вера есть, а Адан ее изображает–и любовью.

Адан любит свою жену и дочку.

Он хороший муж и замечательный отец.

Другие мужчины, знает Люсия, пожалуй, и отвернулись бы от своего ребенка‑калеки, стали избегать девочки, своего дома, придумали бы тысячу предлогов, чтобы проводить время где‑то еще.

Но только не Адан.

Он дома почти каждый вечер, каждый уикенд. Первым делом утром он заходит в комнату к Глории поцеловать дочку, приласкать ее, потом он готовит ей завтрак перед тем, как уйти на работу. И, возвращаясь вечером, прежде всего заходит к ней. Он читает ей, рассказывает всякие истории, играет.

И Адан не стыдится Глории. Он водит ее на долгие прогулки по кварталу Рио. Берет с собой в парк, на ланчи, в цирк – везде. Все владельцы магазинов знают девочку – они дарят ей конфеты, цветы, дешевые колечки, заколки для волос, браслеты, всякие хорошенькие безделушки.

Когда Адану приходится уезжать по делам – как сейчас, в обычную поездку в Гвадалахару навестить Тио, а от него в Кульякан с кейсом наличных для Гуэро, – то он звонит домой каждый день, несколько раз на дню, чтобы поговорить с дочкой. Рассказывает ей анекдоты, всякие забавные случаи. И отовсюду привозит ей подарки – из Гвадалахары, Кульякана, Бадирагуато.

В поездках к врачам, куда он может – всюду, кроме Соединенных Штатов, – он сопровождает Люсию с дочкой. Он стал экспертом по кистозной лимфографии – читает, изучает, задает вопросы; он поощряет, предлагает вознаграждения. Жертвует огромные деньги на исследования, исподволь побуждая к тому же своих партнеров. У них с Люсией красивые вещи, прекрасный дом, но они могли бы позволить себе купить еще лучше и гораздо больше, если б не тратили столько денег на докторов, пожертвования, на обеты, мессы и благодарственные молитвы, на игровые площадки и клиники.

Люсия этому рада. Ей не нужно вещей красивее и дома побольше. Ей не нужно – и она никогда не захочет – роскошного и, если честно, безвкусного особняка, в каких сейчас живут другие narcotraficantes .

Люсия и Адан отдали бы все, что у них есть, любой родитель отдал бы, какому угодно доктору или Богу, всем докторам и всем богам, только бы вылечили их ребенка.

Чем меньше надежд на науку, тем фанатичнее религиозность Люсии. Она больше верит в чудо, чем в сухие цифры медицинских отчетов. Благодеяние от Бога, от святых, от Девы Марии Гваделупской способно в мгновение ока, в одно биение сердца уничтожить все эти цифры. Она не вылезает из церкви, она ежедневно причащается, приводит приходского священника отца Риверу домой на обеды, на частную молитву и обсуждения Библии.