Пилар близко наклоняется к нему и, к его изумлению и радости, шепчет:

– Yo quiero rabiar .

Я хочу пылать.

Я хочу безумствовать.

Я хочу сходить с ума.

Адан кричит.

Он падает на мягкую Норину грудь, и та крепко обнимает его и ритмично сжимает внутри себя.

– Господи! – выдыхает он.

Нора улыбается.

– А ты? Кончила? – спрашивает он.

– О да, – лжет она. – Это было просто волшебно.

Ей не хочется открывать ему, что она никогда не испытывает оргазма с мужчиной, и только позже, оставшись одна, пальцами довершает дело. Говорить такое все равно бесполезно, так зачем ранить его чувства? Он ей нравится, она даже чувствует некоторую симпатию к Адану. Да и кроме того, такое не говорят мужчине, которому стараются доставить удовольствие.

Они уже несколько месяцев после того первого свидания в Гвадалахаре встречаются регулярно. Теперь они, как сегодня, снимают номер в отеле в Тихуане, туда ей проще всего добираться из Сан‑Диего, и ему, очевидно, удобно. Так что раз в неделю Адан исчезает из одного из своих ресторанов и ждет Нору в номере отеля. У них обычная «любовь днем», вечерами Адан всегда дома.

Адан с самого начала четко расставил все по местам:

– Я люблю свою жену.

Норе такое слышать не впервой. Все они любят своих жен. И большинство и правда любят. С ней у них секс, а не любовь.

– Я не хочу причинять ей боль, – продолжает Адан, как будто бы излагая курс истории своего бизнеса. – Не хочу ставить ее в неловкое положение или как‑то унижать. Она чудесный человек. Я никогда не брошу ни ее, ни свою дочку.

– Ну и замечательно, – отзывается Нора.

Оба они деловые люди, они приходят к договоренности быстро и без всяких эмоциональных всплесков. Нора наличных видеть не желает. Адан открывает для нее банковский счет и каждый месяц кладет на него определенную сумму. Пусть даты и время их тайных свиданий он выбирает сам, и она придет, но он обязательно должен извещать ее за неделю. Если пожелает видеть ее чаще, она не возражает, но все равно пусть предупреждает.

Раз в месяц результаты анализа крови, подтверждающие ее здоровье, будут тихо и незаметно присылать к нему в офис. То же он будет делать и для нее. Тогда они смогут обходиться без раздражающих кондомов.

И еще об одном они договорились: отец Хуан не должен про них знать.

Это чистое безумие, но оба чувствуют, будто обманывают его – Нора из‑за их дружбы, Адан из‑за их прежних отношений.

– Он знает, чем ты зарабатываешь на жизнь? – спрашивает Адан у Норы.

– Да.

– И как, одобряет?

– Мы же с ним всего лишь друзья. А ему известно, чем ты  зарабатываешь на жизнь?

– Я – владелец ресторанов.

– А, ну да.

Нора не поверила ему тогда и, уж конечно, не верит сейчас, после нескольких месяцев встреч с ним. Адан смутно помнится ей еще с той ночи, случившейся почти десять лет назад в Белом Доме, когда Джимми Персик так жестоко и грубо положил начало ее ремеслу. Так что, вернувшись из Гвадалахары, Нора позвонила Хейли, спросила про Адана Барреру и получила полную информацию.

– Ты поосторожнее, – посоветовала ей Хейли. – Баррера опасны.

Может быть, думает Нора, когда Адан погрузился в послелюбовный сон. Но она еще ни разу ничего такого не почувствовала. Он всегда так ласков с ней, даже нежен. Нору восхищает его преданность больной дочери и фригидной жене.

Для человека опытного и зрелого Адан на редкость неискушен в постели. Ей приходится просвещать его, учить позам и технике. Адан ошеломлен глубинами наслаждения, какие она умеет заставить его испытать.