– Пойдем! – орет Рауль. – Нужно поскорее отсюда убираться!

Кэллан не отвечает.

Рауль вздергивает его на ноги и тащит к терминалу, вопя на бегу:

– Уходим все! Надо успеть на самолет!

Рейс «Аэромексико» № 211 на Тихуану задерживается с вылетом уже на пятнадцать минут.

Самолет ждет.

«Копы Халиско», профессиональные киллеры, срывают форму – под ней гражданская одежда, – швыряют на тротуар винтовки и спокойно проходят через двери на посадку. Следом заходят в терминал Баррера и уцелевшие сосунки. Чтобы пройти к терминалу, им приходится перешагивать через трупы – убиты не только Крышечка и двое стрелков Мендеса, но и шестеро прохожих, угодивших под перекрестный огонь. В терминале – столпотворение: люди плачут, кричат, медицинский персонал пытается разыскать раненых, а кардинал Антонуччи, стоя посередине суматохи, кричит:

– Успокойтесь же! Успокойтесь! Что случилось? Скажет мне кто‑нибудь, что случилось?

Выйти и посмотреть сам он боится. В желудке у него тошнотворно крутит. Как несправедливо, что его поставили в такое положение. Ведь Скэки просил его только об одном – встретиться с Парадой, и все. А теперь тут такое творится, и Антонуччи испытывает постыдное облегчение, когда какой‑то молодой человек, проходя мимо, отвечает на его вопрос. Это Мечтатель.

– Мы отравили газом Гуэро Мендеса! Эль Тибурон отравил газом Мендеса.

Группа во главе с Баррера спокойно шагает по коридору, выстраивается гуськом, чтобы вручить дежурной у выхода билеты, точно бы они садятся на самый обыкновенный рейс. Дежурная берет билеты, протягивает им посадочные талоны, и они поднимаются по трапу в самолет. Адан Баррера так и держит свою сумку, где лежит «АК», но сумка на вид тоже самая обыкновенная, тем более летит он первым классом, так что никто не придирается.

Возникает только проблема, когда к дверям подходит Рауль с потерявшим сознание Кэлланом через плечо.

Голос дежурной дрожит:

– Его нельзя пропустить.

– Но у него есть билет, – возражает Рауль.

– Но...

– В первый класс. – Рауль протягивает ей билеты и поднимается мимо нее по трапу. Находит место, предназначенное для Кэллана, и сваливает его в кресло, прикрывая заляпанную кровью рубашку одеялом. И бросает напуганной стюардессе:

– Перебрал на вечеринке.

Адан садится рядом с Фабианом, тот смотрит на пилота и спрашивает:

– Ну и чего ты ждешь?

Пилот закрывает за собой дверь кабины.

Когда самолет приземляется, их встречает полиция аэропорта и провожает через задние двери к машинам.

– Теперь врассыпную! – отдает приказ Рауль.

Кэллану этого и приказывать не нужно.

Он выскакивает у своего дома, где задерживается, только чтобы принять душ, переодеть запачканную кровью одежду и прихватить деньги. Берет такси до границы, проходящей в Сан‑Исидро, и там переходит через мост обратно в США. Так, обычный пьяный гринго, возвращающийся после гульбы на Авенида Революсьон.

В Америке Шон не был девять лет.

Теперь он снова вернулся в страну, где его как Шона Кэллана разыскивают за участие в сделке по распространению наркотиков, рэкет, вымогательство и убийство. Но ему без разницы. Лучше уж рискнуть, чем провести еще хоть одну минуту в Мексике. Он переходит через границу, садится в ярко‑красный троллейбус и катит до самого центра Сан‑Диего.

Кэллан тратит почти полтора часа, чтобы найти оружейную лавку на углу Четвертой улицы и авеню Джей, там он покупает пистолет двадцать второго калибра. В задней комнатушке, не показывая никаких бумаг. После чего заходит в винный магазин, покупает бутылку скотча и бредет в отель, захудалую меблирашку для малоимущих, где снимает на неделю номер.

Запирается в комнате и принимается за диски.