Изменить размер шрифта - +
Ты дай ему sausiche  , копченую ветчину, равиоли. Если сумеешь найти тут. Представляешь, Кэллан, в этом городишке есть «Маленькая Италия», но ты не купишь канноли  под дулом пулемета. В итальянских ресторанах тут подают высохшие помидоры. Да чего там! Пара годков тут, и я сам стану как высохший помидор. Здесь вечно восемьдесят три градуса, и солнце жарит даже ночью! Как это они так умудрились сотворить? А? Кто‑нибудь даст мне кофе или мне придется заказывать его, будто в долбаном ресторане?

– Вот тебе твой долбаный кофе, – говорит Персик.

– Спасибо. – Персик Маленький ставит коробку на стол и усаживается. – Вот, я принес пончики.

– Пончики? – возмущается Персик. – Почему ты вечно подначиваешь меня?

– Эй, Ричард Симмонс, не ешь их, если не желаешь. Никто не приставляет тебе пистолет к башке.

– Засранец ты.

– Потому что не прихожу в дом брата с пустыми руками? – поворачивается Персик Маленький к Кэллану. – Вот и имей после этого хорошие манеры.

– Долбаный причем засранец, – добавляет Персик, хватая пончик.

– Кэллан, съешь пончик, – угощает Персик Маленький. – Съешь пять. Каждый, съеденный тобой, не слопает мой братец. А то мне неохота опять слушать его хныканье насчет фигуры. Ты толстый,  Джимми. Толстый, жирный итальяшка. Смирись с этим.

Они выходят в патио, потому что Персик считает, что Кэллану требуется солнце. Вообще‑то Персик считает, что это Персику требуется солнце, но он не хочет казаться эгоистом. По мнению Персика, незачем жить в Сан‑Диего, если не сидишь на солнце при всяком удобном случае.

И он разваливается на шезлонге, распахивает халат и натирает тело маслом для загара.

– Неохота заработать рак кожи, – замечает он.

Микки уж точно неохота. Он нацепляет бейсболку и укрывается в патио под зонтиком.

Персик вскрывает холодную банку персиков и начинает жевать. Кэллан наблюдает, как падает на его толстую грудь капля сока, сливается с потом и маслом для загара и катится по животу.

– В общем, круто, что ты объявился, – замечает Персик.

– Почему это?

– А тебе понравится, – продолжает Персик, – совершить преступление, жертвы которого не побегут к копам?

– Ничего. Неплохо.

– Неплохо? Да по мне, это просто райская музыка.

И он выкладывает Кэллану все.

Наркотики плывут на север – из Мексики в Соединенные Штаты.

Деньги текут на юг – из Штатов в Мексику.

– Они попросту запихивают баксы – суммы с шестью, а иногда и с семью нулями – в машины и перевозят через границу, в Мексику, – рассказывает Персик.

– А бывает, и не довозят, – добавляет Персик Маленький.

Они уже провернули пару‑тройку таких операций, а теперь им шепнули, что наркотайник в Энехейме прямо лопается от наличных, и вот‑вот должна состояться поездка на юг. У них имеется адрес, имена, есть марка машины и ее номер. Им даже приблизительно известно, когда отправятся курьеры.

– А где вы раздобываете информашку? – спрашивает Кэллан.

– Узнаем от одного парня, – уклончиво отвечает Персик.

Кэллан так и думал, что от одного парня.

– Тебе не к чему голову забивать. Он берет тридцать процентов.

– Все равно что снова заниматься наркобизнесом, только еще лучше, – замечает О'Боп. – Барыш получаем, к порошку и не прикасаемся.

– Солидное честное преступление, – подтверждает Персик. – Обдираем наркоторгашей и получаем денежки.

– Все, как того желал Господь Бог, – роняет Микки.

– Так Кэллан, – спрашивает Персик Маленький.

Быстрый переход