|
Ты дай ему sausiche , копченую ветчину, равиоли. Если сумеешь найти тут. Представляешь, Кэллан, в этом городишке есть «Маленькая Италия», но ты не купишь канноли под дулом пулемета. В итальянских ресторанах тут подают высохшие помидоры. Да чего там! Пара годков тут, и я сам стану как высохший помидор. Здесь вечно восемьдесят три градуса, и солнце жарит даже ночью! Как это они так умудрились сотворить? А? Кто‑нибудь даст мне кофе или мне придется заказывать его, будто в долбаном ресторане?
– Вот тебе твой долбаный кофе, – говорит Персик.
– Спасибо. – Персик Маленький ставит коробку на стол и усаживается. – Вот, я принес пончики.
– Пончики? – возмущается Персик. – Почему ты вечно подначиваешь меня?
– Эй, Ричард Симмонс, не ешь их, если не желаешь. Никто не приставляет тебе пистолет к башке.
– Засранец ты.
– Потому что не прихожу в дом брата с пустыми руками? – поворачивается Персик Маленький к Кэллану. – Вот и имей после этого хорошие манеры.
– Долбаный причем засранец, – добавляет Персик, хватая пончик.
– Кэллан, съешь пончик, – угощает Персик Маленький. – Съешь пять. Каждый, съеденный тобой, не слопает мой братец. А то мне неохота опять слушать его хныканье насчет фигуры. Ты толстый, Джимми. Толстый, жирный итальяшка. Смирись с этим.
Они выходят в патио, потому что Персик считает, что Кэллану требуется солнце. Вообще‑то Персик считает, что это Персику требуется солнце, но он не хочет казаться эгоистом. По мнению Персика, незачем жить в Сан‑Диего, если не сидишь на солнце при всяком удобном случае.
И он разваливается на шезлонге, распахивает халат и натирает тело маслом для загара.
– Неохота заработать рак кожи, – замечает он.
Микки уж точно неохота. Он нацепляет бейсболку и укрывается в патио под зонтиком.
Персик вскрывает холодную банку персиков и начинает жевать. Кэллан наблюдает, как падает на его толстую грудь капля сока, сливается с потом и маслом для загара и катится по животу.
– В общем, круто, что ты объявился, – замечает Персик.
– Почему это?
– А тебе понравится, – продолжает Персик, – совершить преступление, жертвы которого не побегут к копам?
– Ничего. Неплохо.
– Неплохо? Да по мне, это просто райская музыка.
И он выкладывает Кэллану все.
Наркотики плывут на север – из Мексики в Соединенные Штаты.
Деньги текут на юг – из Штатов в Мексику.
– Они попросту запихивают баксы – суммы с шестью, а иногда и с семью нулями – в машины и перевозят через границу, в Мексику, – рассказывает Персик.
– А бывает, и не довозят, – добавляет Персик Маленький.
Они уже провернули пару‑тройку таких операций, а теперь им шепнули, что наркотайник в Энехейме прямо лопается от наличных, и вот‑вот должна состояться поездка на юг. У них имеется адрес, имена, есть марка машины и ее номер. Им даже приблизительно известно, когда отправятся курьеры.
– А где вы раздобываете информашку? – спрашивает Кэллан.
– Узнаем от одного парня, – уклончиво отвечает Персик.
Кэллан так и думал, что от одного парня.
– Тебе не к чему голову забивать. Он берет тридцать процентов.
– Все равно что снова заниматься наркобизнесом, только еще лучше, – замечает О'Боп. – Барыш получаем, к порошку и не прикасаемся.
– Солидное честное преступление, – подтверждает Персик. – Обдираем наркоторгашей и получаем денежки.
– Все, как того желал Господь Бог, – роняет Микки.
– Так Кэллан, – спрашивает Персик Маленький. |