Он садится за компьютер прочитать обычное сообщение от Глории. Но здоровается с ним на экране не дочка, а жена, и если минутное сообщение может вопить, это – вопит:

– Адан! У Глории удар. Она в госпитале «Скриппс Мерси».

– Господи, что случилось?

Необычно, но ничего исключительного для девочки в ее состоянии. Давление на сонную артерию стало слишком сильным. Люсия зашла в ее спальню, а Глория лежит без сознания. Никакие высокие технологии не смогли привести ее в чувство. К ней подключили приборы, поддерживающие жизнедеятельность, ей постоянно делают всякие анализы, но прогнозы не очень обнадеживающие.

Если не случится чудо, скоро Люсии придется принимать очень трудное решение.

– Не отключай ее от аппарата!

– Адан...

– Не отключай!

– Но надежды нет. Даже если она выживет, врачи говорят, она станет...

– Не произноси этого слова.

– Тебя тут нет. Я посоветовалась с моим священником, он говорит, морально это приемлемо.

– Мне плевать, что там говорит священник!

– Адан...

– Я буду сегодня же вечером. Самое позднее – завтра утром.

– Она все равно не узнает тебя, Адан. Не поймет, что ты рядом.

– Зато я пойму.

– Хорошо, Адан. Я буду ждать. Мы примем решение вместе.

Двенадцать часов спустя Адан уже ждет в пентхаусе дома, выходящего на границу у Сан‑Исидро. Он смотрит в бинокль ночного видения, карауля, чтобы сошлись два обстоятельства: подкупленный пограничник на мексиканской стороне заступил на дежурство одновременно с подкупленным агентом на американской.

Предполагается, что момент наступит в 10:00, но если и не наступит, Адан все равно рискнет.

Но он очень надеется, что все совпадет.

Так будет проще.

Однако на риск он не пойдет: ему обязательно нужно попасть в тот госпиталь, и потому он ждет смены дежурств на пограничном посту. Тут звонит телефон. На маленьком экране появляется одна цифра – 7.

«Иди».

Через две минуты Адан уже внизу на стоянке, стоит рядом с «Линкольном‑навигатором», угнанным сегодня утром в Росарито, к машине прикрепили новый номерной знак. Молодой человек, нервничая, придерживает для него заднюю дверцу. Ему не больше двадцати двух – двадцати трех лет, думает Адан, мокрая от пота рука у парня дрожит, и на секунду Адан засомневался: это у него из‑за нервов или тут – ловушка?

– Ты понимаешь, конечно, – говорит он, – если предашь меня, то всей твоей семье конец.

– Да.

Адан садится назад, где другой молодой человек, может, брат водителя, снимает подушку с заднего сиденья, и под ней обнаруживается ящик. Адан забирается туда, ложится, пристраивает на нос и рот дыхательный аппарат и, как только крышку опускают над ним, начинает вдыхать кислород. Лежа в потемках, он слышит постанывание электрической отвертки: закручивают на место шурупы.

Адан заперт в ящике.

Очень похожем на гроб.

Он подавляет панику клаустрофобии, заставляет себя дышать медленно и ровно. Нельзя попусту тратить воздух, говорит он себе. Среднее время ожидания у границы – сорок пять минут, но эти подсчеты могут оказаться ошибочными, да и потом им, скорее всего, придется ехать еще какое‑то время, отыскивая местечко попустыннее, чтобы вызволить его.

И это – если все пойдет гладко.

И если это не ловушка.

Все, что им надо, думает Адан, чтобы получить солидную награду, – отвезти его прямиком в полицейский участок. Догадайтесь, ребята, что у нас в ящике под сиденьем? Или того хуже, может, их нанял кто‑то из его врагов, и тогда они могут просто заехать в каньон в пустыне и бросить там машину. Он задохнется или изжарится на завтрашнем солнце.