– И что с ней такое? – спрашивает Фаррар.

– Надеялся, ты мне расскажешь.

Повисает пауза, которую Арту так и хочется назвать «беременной», и наконец Фаррар разрожается:

– Я не могу высовываться, Арт, и играть в твои игры.

Вот как? – недоумевает Арт. И почему же, черт побери? У нас одних конференций устраивается в год по восемь тысяч, и все ради того, чтоб мы могли высовываться и играть заодно друг с другом именно в таких делах.

И он делает выстрел наугад.

– Скажи, Уоррен, почему закрыли офис в Гондурасе?

– На что ты, хрен дери, намекаешь, Арт?

– Сам не знаю. Потому и спрашиваю.

Потому что мне пришло в голову: а не было ли это компенсацией для Мэтта, профинансировавшего президентский переворот? И новое правительство вышвырнуло Управление по борьбе с наркотиками из страны.

Вместо ответа Фаррар кладет трубку.

Что ж, преогромное тебе спасибо, Уоррен. Чего это ты так разнервничался?

Затем Арт звонит в Отдел помощи наркотикам Госдепартамента, название, отягощенное такой язвительной иронией, что ему рыдать хочется. Они очень вежливо, на своем бюрократическом языке, посылают его на три буквы.

Потом – в ЦРУ, в Отдел по связям, излагает свою просьбу и уже днем получает ответный звонок. Чего он не ожидал – звонок этот от Джона Хоббса.

Самого Хоббса.

Хоббс руководил операцией «Феникс». Арт несколько раз передавал ему информацию. Хоббс даже предлагал ему работу после того, как Арт год прожил в стране, но тогда его поманило наркоуправление, и Арт ушел к ним.

Теперь Хоббс – шеф ЦРУ в Центральной Америке.

Что вполне понятно, думает Арт. Сторонника «холодной войны» отправляют туда, где идет «холодная война».

Они несколько минут ведут светский разговор (Как Элсия и дети? Как тебе Гвадалахара?), потом Хоббс спрашивает:

– Чем мы можем помочь, Артур?

– Подумал, может, вы сумеете помочь мне зацепить грузовую авиакомпанию под названием «СЕТКО», – говорит Арт. – Владелец Рамон Мэтт.

– Да, мои люди уже передали твою просьбу, – говорит Хоббс. – Ответ, боюсь, отрицательный.

– Отрицательный?

– Да, – подтверждает Хоббс.

Ну да, у нас нет «бананов», думает Арт. Сегодня у нас нет «бананов».

– У нас ничего нет, – продолжает Хоббс, – на «СЕТКО».

– Ладно, спасибо, что позвонил.

Тут Хоббс спрашивает:

– А ты что‑то накопал про нее, Артур?

– Я получил несколько сигналов, – лжет Арт, – что «СЕТКО», возможно, перевозит марихуану.

– Марихуану?

– Ну да. Только марихуана теперь и осталась в Мексике.

– Что ж, Артур, удачи тебе. Извини, что ничем не сумели помочь.

– Спасибо, что хоть попытались.

И Арт кладет трубку, удивляясь, с чего это вдруг шеф ЦРУ в Латинской Америке урвал время от своего трудового дня, целиком занятого попытками свергнуть сандинистов, и лично ему позвонил, а сам нес какую‑то галиматью.

Никто не желает распространяться о «СЕТКО», размышляет Арт, ни мои коллеги в Управлении по борьбе с наркотиками, ни Госдепартамент, ни даже ЦРУ.

Их алфавит состоит лишь из трех букв – «Три С».

«Спасай себя сам».

Сообщения от Эрни в таком же духе.

Ты называешь имя Барреры любому из информаторов, и он немеет. Даже самым болтливым осведомителям сводит челюсти. Баррера – один из самых заметных бизнесменов в городе, но про него как будто никто никогда не слышал.

Так что брось ты эту затею, велит себе Арт.