– Кто такой Чупар? Кто такой Чупар? Кто такой Чупар?

– Я не зна‑а‑а‑аю...

Нож втыкается под новым углом в обнаженный участок кости и скребет по нему.

Нервы у Гуэро Мендеса не выдерживают, он выходит из комнаты.

– Мне кажется, он и правда не знает, – говорит Гуэро.

– Знает! – возражает Рауль. – Он у нас крутой мачо, сукин сын.

Будем надеяться, что все‑таки не такой уж крутой, думает Адан. Пусть только назовёт нам имя soplon , и мы отпустим его. Я лучше знаю американцев, говорил всегда Адан своему дяде, чем ты. Им позволено уничтожать людей снарядами и бомбами, сжигать и травить, но стоит только причинить вред кому‑нибудь из них, они набрасываются на обидчиков с дикой яростью, вполне уверенные в своей правоте.

Через несколько часов после сообщения, что исчез их человек, армия агентов Управления по борьбе с наркотиками врывается на ранчо Адана в Санта‑Фе.

Это была самая успешная в истории наркоправления облава.

Две тысячи фунтов кокаина на сумму тридцать семь с половиной миллионов долларов. Две тонны синсемиллы еще на пять миллионов долларов да вдобавок двадцать семь миллионов наличными, плюс счетные машины, весы и всякое другое оборудование для наркоторговли. Не говоря уже о пятнадцати мексиканских рабочих‑нелегалах, которых наняли для взвешивания и расфасовки «кокса».

Но все это не так страшно, думает Адан, пытаясь не слышать воплей и стонов, доносящихся из соседней комнаты. Наркотики и деньги придут еще, но вот ребенок...

Порок развития, назвали это врачи. Кистозная лимфоангиома. Сказали, что тут ни при чем стресс из‑за неожиданного бегства – они сбежали от облавы из дома в Сан‑Диего; ни при чем тряска во время стремительного переезда через границу в Тихуану; не виноват перелет в Гвадалахару. Врачи объяснили, что болезнь развилась еще на ранней стадии беременности, и они, по существу, не знают, что послужило причиной, но почему‑то лимфатические сосуды дочки Адана и Люсии функционируют неправильно, и из‑за этого ее личико и шея деформировались, и лекарства от этого пока не придумали. И хотя продолжительность жизни обычно нормальная, но есть риск инфекции, могут быть трудности с дыханием...

Люсия винит его.

Не его впрямую, а их стиль жизни, бизнес, pista secreta  . Если б они могли остаться в Штатах, где отличный предродовой уход, если б ребенок родился в клинике «Скриппс», как планировалось, если б в те первые моменты, когда они заметили, что с ним что‑то не так, они обратились к лучшим докторам мира... то, может быть, только может быть... хотя доктора в Гвадалахаре уверяли ее, что помочь не мог никто.

Люсия хотела ехать рожать в Штаты, но без него не решилась, а он поехать не мог. Был выдан ордер на его арест, и Тио запретил.

Но если бы я знал, думает теперь Адан, если б мог предположить, что с ребенком такое случится, я бы обязательно рискнул, наплевав на все.

Черт бы побрал этих американцев!

И черт бы побрал Арта Келлера.

Адан позвонил отцу Хуану в те первые, самые страшные часы. Люсия была в истерике, сама не своя, да и все они тоже. Отец Хуан сразу же примчался в госпиталь. Приехал, взял ребенка на руки, сразу же окрестил девочку – так, на всякий случай, а потом взял Люсию за руку, говорил с ней, молился, убеждал, что она станет чудесной матерью для особенного, удивительного ребенка, которому всегда будет очень нужна. Потом, когда на Люсию наконец подействовали транквилизаторы и она заснула, отец Хуан с Аданом вышли на стоянку: епископу требовалось покурить.

– Скажи мне, о чем ты думаешь, – попросил отец Хуан.

– Что Бог наказывает меня.

– Бог не наказывает невинных детей за грехи отцов.

Вопреки тому, что говорит Библия, подумал он про себя.

– Тогда объясни мне, – просит Адан.