Не так давно она познавала на ощупь и даже на вес это великолепное творение природы и физкультурной практики.

Фактически Синклер Махони не испытывала банальной девичьей стыдливости, однако в ней теснилось много других чувств, менее определенных, но куда более томительных и захватывающих, среди которых обеспокоенность за судьбу своей работы занимала далеко не последнее место.

Она слыхала от более отчаянных подруг о внезапном единении в страсти с незнакомцем, встреченным за бокалом в баре. Ей в ярких красках живописали увертюру эмоций, порождаемую эксклюзивным слиянием пикантности, неизвестности, внезапности и быстротечности.

Но Синклер слишком дорожила стабильностью и спокойствием, чтобы примерять эту опасную игру к себе. Сказывалось чувство откровенной брезгливости, что не позволяло благоразумной девушке допустить возможность совокупления с незнакомцем. Эта зона эротических фантазий была для нее однозначно запретной.

Теперь же Синклер балансировала на грани.

Хантер Осланд не был незнакомцем в строгом смысле слова, и, видимо, сознание этого обстоятельства позволило Синклер отступить от установленных принципов.

Хантер вызывал интерес к себе в первую очередь как человек остроумный, обаятельный, бесспорно одаренный и только затем как объект исследования эротических вольностей. Но оказалось, что упоение его интеллектом стремительно приблизило ее к запретной области общения.

Заметив в нем пристрастие к изощренным играм ума, Синклер каждую его полуулыбку, каждый полунамек невольно стала относить на счет изысканного обольщения. А поскольку она никогда не ведала чувства сомнения в своей женской привлекательности, не злоупотребляя при этом ею, первый же его поцелуй подвиг ее на то, чтобы разделить с этим мужчиной еще и радость взаимного обладания.

Синклер с юности гордилась своим телом, соблазнительные изгибы которого не утаивала и простая повседневная одежда. Она не считала нужным приукрашивать себя искусственно с помощью различных новомодных ухищрений. Когда же Хантер раздел ее, быстро и ловко, она не испытала никакой конфузливости. Более того, ей казалось, она знает этого исполина годы, а не считанные часы.

Сейчас, на грани прощания, Синклер волновала возможность все повторить, утвердить, закрепить, за неимением возможности повернуть время вспять.

Развитая восприимчивость не позволяла ей забыть чувства, возбуждаемые прикосновением пальцев к плотной, упругой коже Хантера, особый вкус его поцелуев, пламя дыхания, лесной аромат волос.

Синклер вновь поддалась порыву и подступила к его постели. Хантер повернулся, и девушка приостановилась. Он нахмурился в преддверии пробуждения, и в этот миг Синклер поняла, что не сможет погасить новую волну желания, если этот красавец застанет ее в своей спальне.

Схватив косметичку и пухлый портфель, девушка, не оглядываясь на Хантера, бросилась к двери. Бесшумно открыв ее, она вышла и так же бесшумно затворила за собой.

Конец.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Прошло полтора месяца с тех пор, как Синклер Махони, ответственная сотрудница парфюмерно-косметической фирмы «Власть красоты», изменила себе. Но морально-этические переживания по этому поводу со временем уступили место размышлениям над хитросплетениями в управленческой сфере, вызванным тем обстоятельством, что некий весьма состоятельный субъект в результате ряда успешных биржевых манипуляций приобрел контрольный пакет акций компании.

И теперь по логике событий следовало ожидать его вступления на престол.

Наконец состоялся совет директоров.

Улыбающийся новый владелец вошел в зал заседаний. Многие из собравшихся его узнали. Но только Синклер Махони была знакома с ним не по газетно-журнальным фотографиям, деловым встречам и телевизионным интервью…

— Такое вот дружелюбное поглощение, — саркастически отреагировал на эту благодушную улыбочку вошедшего непосредственный руководитель Синклер, действующий президент компании Роджер Роулингс и зашептал ей на ухо: — Транснациональная корпорация Осланда приобрела пятьдесят один процент акций нашей компании.