— У тебя облегченный багаж, Махони?

— Верно, — вынуждена была согласиться она.

— Ты не взяла те вещи, что мы купили в Париже?

— Не считаю себя вправе, — робко ответила она.

— Это так ты мне объявляешь о разрыве? Я думал, что заслужил более деликатной отставки, — осторожно протянул он, стараясь иронией прикрыть обиду. — Не нужно дуться, Синклер. Капризы здесь не помогут. Пройдем хотя бы в кафе, поговорим напоследок.

— Я не дуюсь, — хмуро возразила Синклер.

— Пройдем в кафе, — более настойчиво повторил свою просьбу Хантер.

— Ладно, — вяло согласилась рыжая красавица, прекрасно сознавая, что поступает не лучшим образом с человеком, который все это время был с нею очень обходителен.

— Я догнал тебя не для того, чтобы порицать, — сказал Хантер, когда она робко села напротив него за столик в кафе. — Давай проясним ситуацию, чтобы не было недомолвок. У тебя есть выбор, Синклер. Ты можешь удрать в Нью-Йорк и попытать свое счастье, заняв место Шанталь в любвеобильном сердце Роджера Роулингса. А можешь набраться решимости и остаться здесь для того, чтобы засвидетельствовать исход собственных усилий.

— Это такая кара? Как мой выбор может повлиять на исход дела?

— Никак. Просто я стану думать, что риск был не напрасен. Потому что, если ты сбежишь, все наши отношения и связанные с ними поступки обесценятся донельзя. Ты дашь шанс моей семье до конца жизни упрекать меня в том, что я готов был разорить династию ради мимолетного романа с недостойной женщиной.

— Наверное, я действительно разрушила твою жизнь. Я слышала угрозы Кливленда лишить тебя права подписи на финансовых документах. Но мне не дано повернуть время вспять, Хантер. Тебе это известно.

— Да, Синклер. Что сделано, то сделано. Я и не требую от тебя невозможного. Я лишь надеюсь, что способность справляться с проблемами и присутствие духа тебя не окончательно покинули. Все свои претензии к тебе я уже высказал и повторяться не стану. Тем более не собираюсь тебе мстить. Но я буду гораздо сильнее разочарован, если ты бросишь меня в такую минуту.

— Что я могу для тебя сделать, Хантер? — робко спросила его она.

— Не так уж и мало. Ты можешь разъяснить Кливленду и Джеку пользу инвестиций в европейские спа с точки зрения доходности от реализации средств линии «Дары лаванды». Ты способна сделать это убедительно, как в свое время убедила меня. И тогда, возможно, они закроют глаза на то, что я не согласовал с ними участие корпорации «Осланд» в этом проекте.

— Они еще не отказались вести переговоры? — удивилась Синклер.

— Что бы они ни говорили, их больше всего задело то обстоятельство, что я принял одностороннее решение, чего прежде никогда не было в практике наших деловых взаимоотношений… В твоих силах спровоцировать боевые действия или восстановить мир в нашей большой семье. Не забывай, с бракосочетанием Кристи и Джека ты ее неотъемлемая часть…

— Цветы для прекрасной леди! — на ломаном английском проговорила пожилая цветочница, подойдя к их столику. — Купите, месье… На удачу.

— В каком смысле? — спросил ее Хантер.

— В каждом букетике билетик с пророчеством, месье, — пояснила цветочница. — Вы какой выбираете?

— Выбирать должна леди, — ответил Хантер и жестом указал Синклер на лоток со множеством букетов.

Девушка нехотя взяла один из них, пока Хантер расплачивался с пожилой француженкой.

Из купы соцветий он достал свернутый листок, развернув который прочел:

— «Плодородие»… Это имело бы смысл, будь я фермер, — насмешливо объявил он задержавшейся близ их столика цветочнице.