Взяв наконец ручку, Стиви посмотрела в свой дневник и поняла, что еще не написала ничего, кроме даты и места.

Она медленно начала писать и, заполнив две страницы, завинтила колпачок ручки, взяла в руки дневник и принялась перечитывать.

Все мои дети не похожи друг на друга. Но в каждом есть что-то мое. И что-то от Ральфа. Какие-то черты они унаследовали и от Брюса. Но, к счастью, ни один из них ничего не взял от Алфреды, и я благодарна за это Небу. Ее трудно было бы назвать приятной женщиной. Резкая, холодная, самоуверенная. Ни разу Алфреда не сказала доброго слова ни мне, ни кому-нибудь еще, кого она считала ниже себя. А вот от другой своей бабушки – моей матери – дети получили очень много. Хлоя унаследовала ее красоту, ее гибкую фигуру, ее обаяние и ее желание делать людям приятное. А Майлс – чувство юмора и ум.

Я люблю их. Я люблю всех своих детей. Это святая правда. Может быть, даже слишком люблю. И все-таки, наверное, в процессе общения я невольно огорчаю их, причиняю им боль, сама не замечая этого. Но ведь все люди делают другим зло. Жизнь ломает нас, люди заставляют страдать друг друга, порой и мы сами разрушаем себя. Наверное, я тоже принесла своим детям много огорчений и душевной боли. Мы часто делаем это ненамеренно. И, наверное, я недодавала чего-то своим детям, когда путешествовала или бывала занята работой. Но я всегда любила их.

Я привыкла думать о них прежде всего как о своих детях. Но они больше не дети. Они уже взрослые люди. Другие люди, а не мои дети. Они такие разные. Незнакомцы. Даже малышка Хлоя уже стала взрослой, у нее свои идеи, свои планы, стремление самостоятельно выбирать себе дорогу в жизни.

Скоро я перестану быть матерью, не буду больше думать о себе в первую очередь как об их матери. Я просто буду существовать на периферии их жизней в ожидании того момента, когда вдруг понадоблюсь им. Возможно ли это? Разве можно перестать быть матерью? Перестать постоянно беспокоиться о своих детях? Любить их? По-моему, это невозможно. Как можно перестать быть матерью? Кто мне расскажет об этом?

Может быть, у меня не будет таких проблем с внуками? Я задавала себе этот вопрос, когда внезапно проснулась сегодня среди ночи. Я буду хорошей бабушкой для Натали и Арно. Бабушки всегда лучше матерей, по крайней мере так всегда говорят. Они менее эгоистичны, у них нет чувства собственности. Мои внуки такие славные, Найгелу очень повезло, что у него есть они, есть Тамара. Она прекрасная жена, преданная мать. И очень хороший человек.

Меня начинает раздражать, что Гидеон дразнит ее, называет «иностранкой». Ее отец – француз, а мать – русская, и Гидеон постоянно напоминает об этом непонятно зачем. Это невеликодушно. Он говорит, что всего-навсего шутит, но я чувствую, что Тамаре это неприятно. К тому же я сама не люблю снобов. Гидеон, конечно, не лукавит, когда говорит, что верит в превосходство англичан над всеми другими народами. Но неужели он не понимает, что это глупо? Я-то поняла это давным-давно.

Хлоя. Я не могу позволить ей поехать в Лондон одной в восемнадцать лет! Нет, никогда! Я не прощу себе, если позволю. Она еще слишком молода. Она должна поступить в университет. Она не может так просто отказаться от своих планов.

Скоро моя семья будет со мной. Хотя мы и не все соберемся, но все же я счастлива. У каждого из нас есть за что поблагодарить Господа в этот праздничный день. Особенно у меня. Я счастливая женщина. Мне столько дано!

Подбежав к окну, она отодвинула штору и выглянула наружу. Стиви увидела Майлса, и ее сердце радостно забилось.

Он поднял голову, заметил в окне мать. И помахал ей рукой.

Стиви задернула штору и чуть ли не бегом поспешила вниз, в большой холл.