Всего несколько минут понадобилось Стиви, чтобы вынести свой вердикт:

– Да, это Белперон. Полагаю, что она сделала это колье между 1935 и 1938 годами. Да, Андре, только сама Белперон могла бы создать это чудо…

Стиви вдруг умолкла, задумчиво посмотрела на своего друга и воскликнула:

– Помните, мы с вами уже видели очень похожую вещь. Это было в 1987 году в Женеве. Одна из драгоценностей герцогини Уиндзор. Вспоминаете подобное колье? Его можно было бы назвать близнецом этого. В свое время оно произвело на меня такое сильное впечатление, что я не смогла его забыть.

Андре улыбнулся.

– Я помню и эту вещь, и твой восторг. Это одна из твоих особенностей, дорогая моя девочка. Ты никогда ничего не забываешь. И когда пару недель назад я увидел колье, я сразу решил, что лучше тебя никто не сможет его оценить.

Он посмотрел на Стиви с нежностью и продолжил:

– Ты помнишь, как в Женеве, на распродаже этой коллекции драгоценностей, я сказал тебе, что герцогиня Уиндзор была частой гостьей в ювелирном салоне Херц-Белперон на улице Шатоден в Париже в тридцатые годы?

– Да, помню.

– В Женеве я был совершенно уверен, что колье на аукционе было изготовлено Сьюзен Белперон, хотя в сопроводительных документах было помечено: «Автор, возможно, С. Белперон». К сожалению, с неподписанными вещами всегда возникает эта проблема: перед именем предполагаемого автора обязательно ставится слово «возможно». Но в данном случае Сьюзен Белперон действительно была автором, невозможно, чтобы это колье сделал кто-то, кроме нее. Герцогиня носила много украшений, созданных руками Сьюзен Белперон. А колье, которое ты сейчас держишь в руках, в том же стиле, такого же высокого качества и относится к тому же периоду, не правда ли? Что ты думаешь по этому поводу?

Стиви кивнула.

– Где вы отыскали его, Андре?

– Это собственность одной очень известной француженки, принадлежащей к сливкам общества Парижа. Она получила его по наследству от матери, которая, в свою очередь, получила его от своей матери. Владелица утверждает, что автор вещи Белперон, что это не подделка и не стилизация под тридцатые годы.

– В этом мы все согласны, – задумчиво сказала Стиви. – Но Белперон обязательно должна была сделать к нему серьги или клипсы.

– Конечно! Ты моя умница! Ты прекрасно изучила привычки и склонности всех видных ювелиров, – одобрительно засмеялся Андре.

– Спасибо за лестную оценку, – улыбнулась в ответ Стиви.

Француз с победным видом вынул из кейса коробочку и поставил ее на столик перед Стиви.

– Вот клипсы, которые входят в этот гарнитур.

Стиви открыла футляр, вынула клипсы и осторожно положила их на ладонь. Они также были сделаны в виде цветов: лепестки из серо-голубых халцедонов и сапфиры, обрамленные бриллиантами, в центре.

– Они уникальны! Этот гарнитур – само совершенство. У меня как раз есть на него клиент – элегантная дама, которая коллекционирует драгоценности тридцатых годов. Я уверена, что она заинтересуется. Но она живет в Лондоне, а не в Нью-Йорке.

– Если ты уверена в своей клиентке, то это не создает никаких проблем. Когда я вернусь в конце недели в Париж, я отошлю этот гарнитур в Лондон со своим курьером, как я делаю обычно.

– Сколько стоит гарнитур? – деловито спросила Стиви.

– Сорок пять тысяч долларов.

– Дорого!

– Не думаю, – возразил Андре. – Это недорого для Белперон. Серьги и колье герцогини Уиндзор, как мне помнится, были проданы в 1987-м дороже. А ведь прошло девять лет.