— Ты только представь себе, — сказал он тогда, — что должна быть за сталь, чтобы клинок длиной поболее пяти метров и шириной около полуметра стоял ровно и горизонтально, не изгибаясь! И при этом не имел лишнего веса, был удобным в обращении, да еще легко затачивался, чтобы быть острее бритвы. А прочность какая — ведь конскую ногу так перерубить — это тебе не шутки! Для этого нужна совсем особая сталь. И как, интересно, они такую сталь сумели выплавить в те дикие времена, когда и толкового тигельного литья, поди, не существовало?

Словом, о многом у нас судят по-своему. Но возвращаюсь к ножу.

Я поглядел вокруг, на чем бы его испробовать. У нас была доска для разделки мяса, толстая и твердого дерева. Я провел ножом по ее закругленной ручке. Нож пошел по дереву легко легко, и сразу образовался завиток длинной стружки.

Я глядел на лезвие, все еще не веря своим глазам. Отошедший завиток стружки я смахнул в мусор и, быстро оглянувшись, сунул нож в школьную сумку — такой нож я просто обязан был показать друзьям.

Случай выдался на большой перемене. Мы побежали на школьный двор играть в снежки, и я отозвал в сторонку Ваську Губкина и Борьку Полянова.

— Идите сюда! Такое увидите!

Они, заинтересованные, подошли. Я достал нож, который перед этим незаметно переложил из сумки в большой внутренний карман моей зимней куртки, и продемонстрировал им.

— Ну и что? — спросил Васька.

— А вот что! — я поискал глазами, на чем бы этот нож испробовать. Неподалеку рос мощный тополь, сейчас весь замерзший, даже с ледяной корочкой. И я струганул по его стволу. Каменное от мороза дерево поддалось очень легко, щепка отлетела на снег.

— Видите?

Потрясенные, они молча кивнули.

— А теперь слушайте!

И я стал рассказывать им всю ночную историю.

— И что ты думаешь? — спросил Борька. — По-твоему, это какие-то фокусы Мезецкого?

— Не знаю, — ответил я. — Но мне кажется, Мезецкий как то причастен к этой истории, факт. Понимаете, перед тем, как отстать от нас, он говорил о каком-то особом способе получить хорошую сталь. И еще сказал, что нам об этом способе рассказывать не будет, потому что ему никто не поверит, хотя, говорит, он сам однажды, совсем мальчишкой, был свидетелем, как этот способ сработал…

У ребят все больше разгорались глаза.

— Он, по-твоему, какое-то старинное колдовство имел в виду? — спросил Васька. Спросил с такой интонацией, как будто уже заранее знал ответ.

— Не знаю, — повторил Я. — Но разобраться нам с этим стоит, точно. Вы поглядите, какой на этом ноже узор — в точности, как узоры на оружии в альбомах по старинному металлу. Он даже самурайский меч напоминает, разве нет?

Ребята закивали, а Борька протянул руку:

— Дай-ка попробовать, а?

Он взял нож, взвесил его в руке, потом ухватил за кончик лезвия и, примерившись и качнув нож, кинул его в ствол де рева. Нож завращался, как пропеллер, очень быстро и равно мерно, так, как вращается хороший нож, с идеальным центром тяжести, глубоко вошел в ствол и, немного повибрировав, застыл.

— Класс! — сказал Васька.

Я подошел к дереву и попробовал вытащить нож. Я думал, он застрял так, что придется тянуть его изо всех сил, двумя руками. Но, к моему удивлению, нож оказался у меня в руке, едва я его потянул, безо всякого напряжения.