Ковач резко встал.

— Уходи! — сказал он. — Уходи немедленно!

— Но я…

Он сунул мне в руки глобус.

— Беги отсюда! То, что здесь будет, тебя не касается!

Я увидел выражение его лица и испугался. Мне стало ясно: сейчас произойдет нечто такое, при чем я присутствовать не должен.

— Все равно я с тобой! — сказал я. — Если что, можешь на меня положиться! И спасибо за подарок!

Ковач кивнул:

— Беги!

И я побежал. Опрометью выскочив из дома, я отбежал от него метров на сто. Потом остановился отдышаться, и страх начал проходить. Меня одолело любопытство. Я тихо-тихо, держась в тени забора, вернулся назад и спрятался за ветхим сарайчиком напротив «инженерного дома».

И почти сразу услышал, как где-то неподалеку тормозят два или три автомобиля.

Я ждал.

Минут через десять вокруг «инженерного дома» почти бесшумно задвигались тени.

— Давайте! — донесся до меня через еще какое-то время голос. — Давайте, живее!..

— А он там? — спросил другой голос.

— Там, там, в окно его видно, как он за столом сидит…

— Окно-то прикрыли?

— Разумеется.

Внутри у меня все похолодело. Я ждал, что сейчас начнется стрельба, но никакой стрельбы не было. Зато возле входной двери послышался стук, похожий на стук молотков, а затем что-то увесистое бухнулось на ступеньки крыльца.

«Что же они делают?» — гадал я.

Может, я и понял бы, но вдруг ощутил резкий толчок в спину — будто воздух сгустился и пытался выпихнуть меня из-за сарая.

Я ухватился за доски и оглянулся…

Говорят, «волосы встали дыбом». Вот у меня, наверное, так и произошло. Во всяком случае, я почувствовал, как они шевелятся.

Надо мной нависал огромный чернобородый мужик, в старинном кафтане, с саблей у пояса.

— Давай, давай, беги к ним! — гудел он.

Мужик не произносил эти слова так, как обычно произносим мы. Его губы оставались неподвижны, а слова словно рождались в воздухе, но я слышал их абсолютно четко.

Я стиснул зубы, чтоб не закричать. Не хватало еще, чтобы я выдал себя перед теми, кто суетится вокруг дома.

— Беги к ним, сынок, беги! — задребезжал другой голос, надтреснутый и мерзкий.

Рядом с чернобородым мужиком возник другой, небольшой и скрюченный. За ухом у него торчало гусиное перо, а лицо, и без того уродливое, казалось еще страшнее: его нос был зверски изуродован, и вместо ноздрей виднелись две огромные дыры.

— Беги к ним, кому говорят! — повторил он.

На меня опять что-то надавило с жуткой силой. Вроде бы мужики почти не шевелились, они колыхались в воздухе, а сам воздух меня толкал, как толкает в спину ураганный ветер. Я еле цеплялся за доски и чувствовал, что долго не продержусь.

А рядом с первыми двумя возникали все новые и новые фигуры и рожи, одна другой страшнее, и все — в старинных одеждах…

— Беги к ним! — громыхал чернобородый.

— Нажмите на него крепче! — дребезжал скрюченный.

Они все вместе стали наваливаться на меня, и я понял, что мне конец…

Неожиданно огромная черная тень будто рухнула с неба. Это был ворон Ковача. И стоило ему появиться среди призраков, как они сразу рассеялись.

Я с облегчением перевел дух. Ворон, сделав свое дело, взмыл в ночное небо и исчез. Я осторожно выглянул из-за сарая.

Пока я воевал с призраками, тени закончили свою работу.

— Давай! И отбегай! — скомандовала одна из теней.