– А зачем тогда всю ночь его расспрашивали?

– А где ты видел ночью пытки? Как молоком его поил, думаешь, причинял невыносимые муки?

– На дыбе, о том как получше соврать, думается плохо. Сказки какие-то ты, Край, рассказываешь.

– Верно, если у тебя вместо головы горшок с протухшей кашей, – рассвирепел я. – Дыба помогает ответам на вопросы. Если у тебя нет мозгов и знаний, чтобы задать вопрос правильный, хоть разделай его на части, дыба ничем тебе не поможет. А начнешь задавать вопросы общие, получишь в уши ведро дерьма, потому что под пытками человек рассказывает то, что по его мнению допрашивающий хочет услышать, а не то, что услышать тому надо. Если пошевелишь мозгами, поймешь, в чем разница.

Хаген задумался. Меня это порадовало.

Тупорылые мясники мне были не нужны. Не тупорылые, типа значительного количества ягодо-ежовско-бериевских «профессионалов», старательно дававших установленный сверху план по контрреволюционерам и врагам народа, на ком придется, прекрасно зная цену своим показателям и морально утешавшимся разве что поговоркой «Бей по воробьям, попадешь в сокола», – тоже.

Впрочем, Лаврентий Палыч действительно был неглупым человеком и предпринял определенные шаги для изживания таких привычек, кое-кого из особо упорных профи даже шлепнули. Правда, и тех в основном за близость к не оправдавшим доверия фигурам, нарушения соцзаконности были интересны только для проведения их ликвидации в рамках правового поля. Да и постреляли таких специалистов гораздо меньшее число, чем можно понять со слов апологетов товарища Берии в костюме-тройке от личного портного, товарища Сталина в маршальском мундире и товарища Зюганова в импортном пиджаке за тысчонку-другую баксов. Например, «лучший друг» генерала армии А. В. Горбатова по 1937 году ушел на пенсию в звании полковника КГБ и неплохо себя там чувствовал.

Однако, кем бы Берия ни был, надо отдать ему должное. При нем гражданин, попавший под каток органов государственной безопасности, получал определенные шансы не только остаться в живых, но и выйти на свободу без визита в Архипелаг ГУЛаг. Никакого сравнения с 0.7 процента контриков как с прекращенными следователями ГУГБ НКВД делами, так и освобожденных из зала суда, при его предшественниках в предыдущие три года. Один гражданин СССР с совсем уж гнилыми доказательствами его контрреволюционности из ста пятидесяти врагов народа, статистику по которым некоторые очень бессовестные люди, разумеется, сразу же начали подменять общей, с учетом «социально близкой» уголовной преступности, на исправление которой Советская власть питала некоторые надежды. Особенно колхозниц, прихваченных на поле с мешочком колосков.

Да и за границей при Берии бояться советских «органов» стала не только чересчур активная и не страдающая избытком мозгов часть эмиграции, из фанатов генерала Кутепова. Уровень последнего – всю жизнь командовать отличным батальоном. Максимум – в мирное время командовать идеальным, а в военное, вполне возможно, весьма пристойным полком. Какой он был командир дивизии и корпуса в смысле полководческих талантов, а не умения добиться движения офицерской роты на марше в ногу под «ать-два» с уставными интервалами и дистанцией в строю в тридцатиградусный мороз в кровавом хаосе «Ледяного Похода», оставили достаточно воспоминаний соратники.

Да и те, кто не оставил, в принципе вполне понятны. Офицеры-преображенцы от своего последнего командира полка сбежали к Колчаку, формировать Петровский полк там. Сформировали егерский батальон, вступили в число участников Сибирского Ледяного Похода, были по ночи врасплох взяты в плен и расстреляны сибирскими партизанами.