Я искоса посматривал на две стоящие в строю передо мной кучи дерьма и думал, что куда с большим удовольствием сделал бы «кровавого орла» им самим, причем самолично, чем людям честно и до конца выполнявшим свой долг. Предателями оказались, разумеется, не два низкорослых лысоватых типчика крысиного вида, а попавшие в плен в ополчении средней руки островной купец высокого роста и мощного телосложения и приказчик телосложением пожиже, но тоже с честным и открытым лицом. И тот и другой преданных ими людей прекрасно знали, чуть ли не с детства, и, разумеется, те имели репутацию больших патриотов как острова, так и герцогства в целом. Я уже навел справки. Так вот и бывает, смерть, висящая над головой, всегда несколько изменяет приоритеты и обычно показывает истинные лица.

Преданные ими воины перед смертью держались достойно. Шоу никто устраивать не собирался, хашар застроили буквой П и, приведя саботажников, просто отрубили им головы, по очереди поставив на колени всех пятерых. К сожалению, возможности сохранить им жизнь у меня не было. Точнее была, но очень политически неправильная. Хашар и жалость – несовместимые понятия. Все, что я мог для них сделать, это казнить без мучений.

Уроды, что их сдали, были явно разочарованы, что было крупными буквами написано на лицах, если внимательно присмотреться, похоже, они ожидали чего-то очень и очень зверского. Чисто профессионально подумалось, что сие плохо для потока информации от этих двух тварей, если их надежды и дальше придется обламывать. Обидеться могут, что лишаются ожидаемого зрелища, особенно если вкинут личного врага, там девушку кто-то когда-то увел или в глаз на танцах дал. А сеточку на захваченных островах уже надо раскидывать, причем именно из таких людей, к большому моему сожалению. Так что как бы ни хотелось их прирезать, но придется работать дальше. Улыбаться и поощрять, ребята повязались кровью и уже, как видится, вошли во вкус своей новой работы. Так что они будут полезны, пока не зажрутся.

Кровью я их повязал и в буквальном смысле, заставив расписаться ею в заведенных специально для них контрактах. Последнее, в общем-то, исключительно из-за плохого настроения и желания испортить ублюдкам жизнь, все остальные причины разве что и болтались в подсознании. Выплыли наверх эти причины позже, когда я, скрепя сердце, но завел на них агентурные дела, как бы то ни было, социализм – это учет, как говаривал товарищ Сталин. Все начинается с организации. Оба были в шоке, но отказаться не рискнули. Теперь они в любом случае мои, до тех пор, пока не спишу. А чтобы не списал, придется им быть мне очень полезными. К несчастью, перспективы и истинное мое к ним отношение придется очень тщательно маскировать, либо передать их для работы кому другому. Если найду кому, подчиненных, годных к исполнению обязанностей оперативника, у меня раз, два и обчелся, да и из них не всякий согласится. И появятся пригодные кадры в приемлемых количествах, к сожалению, очень нескоро. Впрочем, пока этим слишком заморачиваться не стоило, неизвестно, буду ли я завтра жив, надо сосредоточиться на более насущных проблемах, чем агентурная работа.

* * *

Весь день прошел в мелких стычках, противник активно вел разведку, одновременно укрепляя лагерь. Если смертников в лесу я ликвидировал довольно успешно, герцогу даже пришлось выслать довольно большой отряд, после того как несколько групп, человек по десять в каждой, были вырезаны в лесу поголовно. Только с одной из этих разведгрупп, двоим воинам, удалось убежать, всех остальных догнали в лесу.

С наблюдателями на кораблях сделать ничего было невозможно. Хотя остров с моря просматривался далеко не везде, защитники замка активно что-то сигналили противнику гелиографом. Выводить в море корабли наши было нерационально, хотя Торвальд и скрипел зубами, мечтая об этом.

Закончился день полноценным боем с тем самым разведотрядом герцога, по иронии судьбы начавшимся в том же месте, где мы вырезали отряд сына сэра де Мор в день высадки.