Народ, в смысле орки, начал роптать. Многим не понравился мой подход к умиротворению и очень многим не нравилось удерживать порядок на пунктах раздачи продовольствия, вместо пьянок и траханья шлюх. Резистансы после некоторого шока от действий Хагена тоже воспользовались моей «добротой». В первые четверо суток, не сдался ни один человек, чего не сказать о нескольких очень дерзких нападениях, в одном из которых убили восьмерых людей и орка десятника, освободив около семидесяти человек из хашара. Преследование по горячим следам результата не дало, захватили около двадцати отставших бывших пленных.

Последних руководивший розыскными мероприятиями Хаген тут же повесил. В своем стиле, разумеется, даже не допросив. Мои опера были в бешенстве, пока я был ранен, они плотно взяли хашар в оборот, среди повешенных было сразу трое, ими завербованных.

Потом этот идиот пришел разбираться со мной:

– Какого демона, Край! Что ты делаешь? Что у тебя за приливы доброты появились? Прощение обещаешь, пока они твоих воинов режут! Бери заложников и вешай, нечего тут думать! А всех, кто скрывается на шибеницу, и никакого им прощения! Я этот остров полностью выжгу, а людишек буду вешать до тех пор, пока они, как косо взглянуть на орка, не забудут!

– Все сказал? – оборвал его я, крики начали действовать на нервы. – Ты будешь делать то, что тебе сказали, а выжженный остров увидишь разве что во сне! Суди о вещах, которые понять способен! Мне твой выжженный остров никуда не вперся, мне с него деньги от налогов нужны и воины, которые с тобой в одном строю стоять будут. Заткнись и слушай, ты, что пришел на меня орать, что ли? – Попытка меня перебить потухла, хотя градус кипения Хагена только увеличился. – Ты зачем пленных повесил? Ты хоть знаешь, что там аж трое шпионов было, благодаря которым мы могли хотя бы узнать, кто там напал? Как вы меня достали, тупорылые… Только и можете, когда кто-то на вас напал, резать, кого придется! Это я еще не знаю, сколько людей к этим уродам ты подтолкнул, своими расправами над первыми попавшимися…

– Я дело делал, в отличие от тебя, и таких наглых нападений у меня не было, боялись твари потому что, – заревел в ответ Хаген.

– Не ори на меня! И у меня не будет, когда я за тобой говнище раскидаю! Тут остров плевком переплюнуть можно, а ты всех подряд вешаешь! Какого [цензура] ты этих пленных хотя бы не допросил, хотя они в петле тебе об этом орали? Что, хочешь дождаться времени, когда весь остров под ногами у нас загорится? Ты хоть знаешь, кто из этих уродов, на острове самый большой отряд имеет и кто, скорее всего, на тебя напал? Нет? Майт Айлмор, опоясанный рыцарь и полуэльф, слышал про него хоть что-то? Коли нет, то заткнись и слушай, что тебе говорят! Я сказал, замолчи и слушай!

Ответные вопли Хагена на меня уже впечатления не производили.

Подрагивающими от бешенства руками налил вина в шикарный трофейный бокал из отличного прозрачного стекла, подумал, плеснул во второй, чтобы Хаген тоже успокоился и поменьше лапал рукой возле рукояти меча:

– Держи, выпей и слушай. – Подождал, пока нервишки успокоятся и продолжил: – Мне кучи трупов на этом острове не нужны. Замирить его, как ты предлагаешь вполне можно, только это будет спокойствие на кладбище. От мертвецов вреда нет, да только и пользы тоже. Мне тут восстания не нужны, как только уже нас самих либо герцог с подмогой, либо просто люди, либо эльфы с архипелага вычищать явятся. Нас слишком мало, чтобы полноценно защищать взятое, и слишком мы далеко от Оркланда, если нас отсюда выбьют, мы до его берегов просто не доберемся. Именно поэтому у нас есть Фредерик и его люди.