Отбирать у парней их первых людей я не собирался по двум причинам, первая состояла в том, что я при всем желании не разорвусь, так что без делегирования полномочий никак не обойтись, вторая – пусть ребята учатся информацию снимать. Семья палачей, просто исходя из их должностных обязанностей, имела довольно много серьезной информации как о сэре Келлидоне с герцогом, так и об их врагах. Последние периодически испытывали гостеприимство пыточной и обычно там не молчали. Сейчас эта информация была избыточной, но позже, на досуге, ей найдется применение.

Брану было страшно, но он пытался держаться. Хотя будучи голым и с руками, связанными за спиной, получалось это у него плохо. В паре метров от него в жаровне в стене опять грелись инструменты, пыточная была заставлена всякими снарядами, облегчающими жизнь палача, закопченные стены покрыты инструментом разной степени чистоты от запекшейся крови и ржавчины. Воняло дымком, жженым металлом и тухлятиной.

То еще зрелище для впечатлительных интеллигентов, особенно из горлопанов патриотической направленности, пасть которых до войны не закрывается в поучениях других жизни, где нибудь в Интернете. И которых достаточно будет сюда привести, чтобы навалили в штаны и продали не только всех, кого знают, но и тех, о ком догадываются. Задолго до того как их возьмут в оборот, от одного только так сказать пейзажа. Более чем способствующее переоценке системы ценностей и поиску нового хозяина зрелище.

Этот мужик трепачом и горлопаном не был, поэтому просто молчал и говорить даже не пытался, хотя по дню вчерашнему и подготовке дня сегодняшнего догадывался, что его ждет. Многие бы на его месте пытались договориться.

– Итак, кормчий Бран Эбер… тридцать семь лет, счастлив в браке…

Мужик вздрогнул и послал на меня буквально огненный взгляд, полный беспомощности и жуткой ненависти. – Счастливый отец троих детей, пай во владении тремя грузовыми кораблями и одном боевом, собственный дом в Арберде и еще по мелочам по острову, не суть важно. Ты жить хочешь?

Обалдеть. Я правильно оценил человека передо мной. Он по-прежнему молчал. Просто стоял, блестел глазами от ненависти и беспомощности и молчал. Хороший ход. Чем больше человек говорит, тем больше он выдает информации, как бы не пытался соврать. Если молчать, выхода информации вообще нет. Но хороший этот ход не совсем. К бедняге возникает еще один вопрос, на который он теперь точно, рано или поздно, ответит. Он сам такой умный или научил кто? Не говоря о том, что данное помещение первую очередь для молчунов и отвели.

– Молчишь? Молчишь… Вот только, на что надеешься? Если подтянуть повыше, тоже долго молчать будешь?

Бран определенно был крут, он опять не проронил ни слова. Настолько замотивирован, что надеется умереть, но никого и ничего не сдать? Определенно, я угадал с клиентом. Полная случайность, что я лично обратил на него внимание, но обычный человек на его месте либо плевался проклятьями и оскорблениями, как в американских боевиках, либо вошел бы в разговор. Но не молчал. А на что надеется, действительно, интересно, мои пламенные соратники сто процентов уже бы начали его охаживать кнутом, вон как вскинулся Гейр, ожидая сигнала. Действительно неприятно это, такое наглое игнорирование.

– Но вздергивать тебя на дыбу я пока не буду. Надежда, что ты возьмешься за ум, немножечко дышит. – Сделал паузу и продолжил: – Все понятно, что для молчания могут быть очень серьезные причины, но вот какие они могут быть у тебя, до меня никак не доходит.