— Но вы ведь слушаете меня с большим сочувствием. Я не имею в виду сочувствие в его обычном сентиментальном смысле. Я говорю о том, что ваша рассудительность, здравый смысл, откровенность склонили меня к тому, чтобы столь неблагоразумно обсуждать с вами мои личные дела.
— Я не знаю теперь, должна ли я благодарить вас за комплименты или извиняться за то, что вынудила вас вести себя неблагоразумно.
— Вы как всегда откровенны. Поэтому я сейчас задам вам вопрос, мисс Лоусон. Вы ответите мне со всей прямотой?
— Я постараюсь.
— Хорошо, тогда я спрашиваю: верите ли вы в то, что я убил свою жену?
Я была застигнута врасплох: тяжелые его веки наполовину прикрывали глаза, но я знала, что он внимательно наблюдает за мной, и в течение нескольких секунд хранила молчание.
— Спасибо, — сказал он.
— Но я еще не ответила.
— Ответили. Вам нужно было время, чтобы найти тактичный ответ. Я не просил быть тактичной. Я хотел, чтобы вы сказали правду.
— Вы должны позволить мне сказать, раз спросили мое мнение. Я ни одну секунду не верила, что вы дали своей жене смертельную дозу опия, но…
— Но…
— Может быть, вы… разочаровали ее… может быть, вы не сделали ее счастливой. Я имею в виду, что, может быть, она была несчастлива с вами и предпочла лишить себя жизни.
Он слушал меня с кривой усмешкой на устах. Только тогда я ощутила, как он несчастен, и меня переполнило желание сделать его счастливым. Разумеется, это было нелепо, но я не могла этого отрицать. Наконец я увидела настоящего человека за маской надменности и равнодушия к окружающим.
Он будто прочел мои мысли: выражение его лица стало жестким и он ответил:
— Теперь вы видите, мадемуазель Лоусон, почему я не имею намерения жениться; вы считаете, что за мной есть какая-то непонятная вина, и вы, такая мудрая молодая женщина, несомненно правы.
— А вы считаете меня глупой, бестактной, несуразной…
— Я считаю вас… живительно свежей, мадемуазель Лоусон. Вы это знаете. Но, кажется, у вас в стране говорят: «Дурная слава нежданно пристает», не так ли? — Я кивнула. — Так вот, перед вами живой пример справедливости этой поговорки. С дурной репутацией живется легче всего. Итак, в обмен за урок на тему реставрации картин, который вы мне преподали, я преподал вам урок семейной истории. Кстати, я собирался сообщить вам, что как только закончится Пасха, мы с кузеном отправимся в Париж. Не стоит затягивать с женитьбой Филиппа. Мы с ним будем присутствовать в доме невесты на обеде в честь заключения брачного контракта, после чего состоится бракосочетание. Потом медовый месяц, и когда они вернутся в замок, мы отпразднуем это торжественное событие и здесь.
Как он мог так спокойно говорить об этом? Когда я думала о его роли в этом деле, его поведение выводило меня из себя, и я сердилась, что так легко забыла о его недостатках и готова была принять его таким, каким он хотел себя представить, однако, надо сказать, каждый раз он представлялся мне в новом свете.
— Как только они вернутся, состоится бал, — продолжал граф. — Таково пожелание новой госпожи де ла Талль. Через два дня после этого будет бал для тех, кто имеет отношение к замку… для виноградарей, слуг, одним словом, для всех. Это старинный обычай, когда женится наследник замка. Я надеюсь, вы не откажетесь присутствовать на обоих этих торжествах.
— Я буду счастлива присутствовать на балу для работников, но не уверена, что госпожа де ла Талль пожелает видеть меня гостьей на балу в честь ее персоны.
— Я желаю этого, и если я вас приглашаю, она будет рада видеть вас. Вы в этом не уверены? Дорогая мисс Лоусон, я — хозяин дома. Только моя смерть может что-то изменить.
— Не сомневаюсь в этом, — ответила я, — но я приехала сюда работать и не готова к светской жизни. |