Джонас вернулся в комнату и протянул пять долларов Элен, темноволосой толстушке. Решившись первым, он получил право выбора. Джерри потом упрекнул его в этом, но теперь ему не оставалось ничего другого, как отсчитать Рут пять долларовых купюр.

Столь же решительно Джонас подвел Элен к софе в гостиной. Недовольно зыркнув на друга, Джерри увлек Рут в спальню.

Элен разделась безо всякого стеснения или колебаний. Голая, помогла раздеться Джонасу.

— Знаешь, — улыбнулась она, — я готова поспорить, что я у тебя первая.

— Не совсем.

Она обхватила пальцами его пенис.

— Во всяком случае, у тебя есть то, что для этого требуется. Ты готов?

— Конечно.

Он ничего не знал о любовных играх, но полагал, что самому действу должно что-то предшествовать. Ему не хотелось показывать Элен, что он не знает, как вести себя дальше.

— Конечно, — повторил он. — Начнем.

Элен открыла сумочку и достала презерватив. Разорвала обертку, вытащила резинку.

— Ты не обрезан. А твой друг обрезан наверняка.

Она натянула презерватив на его стоящий член. Затем легла на спину и раздвинула ноги.

— Иди сюда.

Происшедшее потом живо напомнило ему занятия физкультурой. Однако никогда он не испытывал такого удовлетворения. Когда Джонас кончил и в изнеможении упал на Элен, та взъерошила ему волосы и похлопала по спине, впервые проявив какие-то чувства. Он заметил, что весь в поту, как, впрочем, и она. Только тут он решил ее поцеловать, хотя такого желания она не выказывала. А поцеловав Элен, он почувствовал, как ее язычок скользнул к нему в рот.

Когда Джерри и Рут вернулись в гостиную, Джонас лежал на спине под Элен, а та, оседлав его, как жеребца, постанывая, выходила на финишную прямую. Его глаза были закрыты. Как и ее. Они не замечали, что два человека с отвисшими от изумления челюстями таращатся на них.

— Боже ты мой! — выдохнула Рут.

Глава X

1

Джонас вернулся в Кембридж осенью 1943 года не для того, чтобы начать новый семестр, а чтобы зарегистрироваться на призывном пункте, поскольку в качестве своего адреса он указал комнату в общежитии, в которой жил с Джерри Рабином. Из Кембриджа и ушел в армию Соединенных Штатов.

Прежде всего в армии ему дали новое имя. Там этот вопрос решался одинаково для всех: у каждого были имя, фамилия и инициал посередине. Сержант, заполнявший соответствующий бланк, записал его имя как Джонас, инициал Э. (от Энрике), а фамилию — Батиста. Армия могла иметь дело не с Джонасом Энрике Раулем Корд-и-Батиста, а с рядовым Джонасом Э. Батистой.

Не прошло и нескольких дней, как его имя претерпело очередные изменения. Парням в его подразделении не понравилось имя Джонас. Ведь его давали в память о человеке, которого проглотил кит, заметил кто-то из них. А еще оно звучало почти что как Джудас, который был предателем. Короче, они решили, что имя Джонас ему не подходит. Попытались звать его Джо, но это имя встречалось очень уж часто. Батиста? Вот тут кто-то и нашел решение. Бат. Это понравилось. Бат. Теперь его звали Бат даже те, кто и не знал, что его фамилия Батиста.

После первых двух недель в Форт-Диксе его вызвал капитан Баркер.

— Откуда вы прибыли, Батиста?

— Кембридж, Массачусетс, сэр.

— Выпускник Академии Калвера?

— Да, сэр.