Приближался вечер, когда удалось в основном справиться с пожарами на улицах. Забитый и залитый водой огонь умирал. Пепелища еще тлели, но опасность миновала. Только на окраинах, над которыми пролетал раненый Змей, еще кое-где воевали с пожарами.

Властимира и Буяна славила вся улица, где происходило сражение. Два дома спорили о том, чтобы принять гостей, — прочие были либо бедны, либо пострадали от пожара. Буян же повторил вопрос:

— Нам кузнец нужен. Твердислав жив ли?

— Жив Твердислав, — отозвался один новгородец. — Сосе-Ди мы с ним с нынешнего лета. А ты сам не новгородец ли будешь? Откуда этого кузнеца знаешь?

— Просто бывал тут. А Твердислав мне нож изрядный сделал. Вот и запомнил…

Мужик повел их в сторону, которая была очень знакома гусляру. Он шепнул Властимиру:

— Ой, чует мое сердце — признают меня здесь!

— Это почему еще? — удивился князь — Мы тут уже давно, а тебя еще никто не спросил, откуда ты, как звать.

— Они, верно, решили, что раз ты из Резани, то и я оттуда, но…

— Что «но»?

— Но мы идем в сторону моего дома. Там меня каждая собака знает.

Новгородец гордо вышагивал, ведя их за собой, и рассказывал всем встречным о сражении со Змеем, поскольку не все его видели. Буян и Властимир шли позади, ведя лошадей в поводу. Со всех сторон на них сбегались поглазеть зеваки. Толпа свидетелей битвы торопилась следом — к ней приставали люди, желая разузнать, как все было. К тому времени, как они вышли на родную улицу Буяна, за ними шла толпа человек в пятьдесят, не менее.

— Мой дом в другом конце улицы, — объяснил новгородец, обернувшись к гостям, — а кузнец тот в середине улицы дом срубил, у старого пепелища.

Услышав про это, Буян вздрогнул. Наверняка это старое пепелище от его дома.

Страшная догадка подтвердилась, когда они дошли до этого места. Гусляр даже вскрикнул, остановившись, — на месте его дома стояла только полуразрушенная печь и сильно разросшийся бурьян.

Властимир догадался, что это был за дом, и крепко взял друга под локоть, потянув его прочь. Но мужик, который их вел, все заметил.

— А чего это ты, добрый молодец, так на пепелище уставился? — обратился он к Буяну. — Иль чем знакомо тебе это место?

— Да так, — замялся Буян. — Просто подумалось, что тяжело смотреть на это. Был дом… Семья моя на пожаре погибла. Тоже Змеево злодейство?

— Нет, не Змеево. — Мужик тяжело вздохнул. — Здесь в прошлом году жил один парень, тебе ровесник. Знатный гусляр был. Враг его попутал на бунт, он и сгинул вместе со своим отцом. Зарубили его варяги, а дом сожгли.

Буян не стал расспрашивать про мать, про остальную семью, чтоб не выдать себя. Но не успел он сделать и трех шагов, как один из горожан остановил его:

— Погодь немного! Я, кажись, тебя признал!

Буян остановился как вкопанный. Новгородец протолкался сквозь толпу и подошел к нему вплотную.

— Где-то я тебя видел, — молвил он громко. — Ты не жил здесь ранее?

Следивший за красой своей, как девушка, Буян от души порадовался, что не успел еще отмыться после пожара. Лицо его и волосы были в золе и пепле, сразу разглядеть черты было невозможно, и он покачал головой:

— Обознался, человече! Не новгородец я. Бывал однажды в прошлом году, — и сказал первое, что пришло в голову: — Знахарь я из Ростока. Боримиром звать. Только и там давно я не бывал, с тех пор как родные мои сгорели четыре года назад.

Что в те поры в Ростоке случился большой пожар, Буян знал точно.