Что в те поры в Ростоке случился большой пожар, Буян знал точно. Но он не успел ничего прибавить, как из задних рядов его окликнули:

— А ты точно знахарь?

— Точно, — отозвался Буян. — А что тебе в том за дело?

— Дочь у меня помирает, — объяснил горожанин. — Уж кого я только не просил! Никто помочь не может. Полгода уж чахнет. Ты б посмотрел ее, что ли, добрый человек! А я уж тебя уважу…

— Да помолчи ты, Верила, — остановили его. — Люди устали, а ты со своей дочкой. До утра подождать не можешь?

— Мы зайдем утром, зайдем, — быстро сказал Буян. — Я правда устал сегодня. Скажи, где живешь-то?

— А зачем? — молвил Верила — Я сам за вами завтра приду и провожу до дому!

Верила проводил их до избы, где они решили переночевать.

ГЛАВА 7

Всю ночь Буян ворочался на постели, раздумывая, что же перевесит — их победа над Змеем или то, что для новгородских варягов он остался преступником? Что бы ни случилось, он уж как-нибудь выкрутится!

Верила зашел утром и терпеливо дожидался, пока гости встанут и позавтракают. Только тогда он ступил в горницу и с порога отвесил Буяну низкий поясной поклон:

— Добрый день тебе, свет Боримирушко. За тобою я! Не пора ль идти?

Буян встал и сказал князю:

— Отказать не могу — обещался. Идешь со мною? — Иду. — Властимир тоже поднялся с лавки.

— А ты куда, господин наш? — всполошился хозяин дома.

— Да так… Подсобить, ежели что, — ответил Властимир. — Потом сразу к кузнецу отправимся. Чего время зря терять?

Буян в знак благодарности прижал руку к сердцу и поклонился — он понял, что князь защитит его, если что случится.

В сенях Властимир придержал друга за локоть.

— А ты правда людей исцелять можешь? — шепнул он по-раженно. — Вот уж не думал, не гадал!

— А как тебя исцелял, забыл, что ли? — так же тихо отозвался Буян. — К тому же я Верилу хорошо знаю и дочку его. Коли не ошибаюсь, то уже сейчас могу сказать, чем она больна. Придумать бы теперь, как ее вылечить…

Властимир только подозрительно покосился на друга — порой Буян действовал отчаянно и не боялся ничего.

До самого Верилиного дома, что оказался недалеко от злосчастного пожарища, гусляр хранил сосредоточенное молчание. Их провожало несколько человек и вездесущие мальчишки. Князь приметил, что тот человек, что вчера спрашивал Буяна, откуда тот родом, и на сей раз держался поближе к ним. Гости отмыли с лиц сажу, и теперь красавца гусляра можно было признать за версту.

Верила проводил гостей в горницу на втором этаже добротного рубленого дома с крытым подворьем. Не спрашивая, что где находится, Буян сразу направился в девичью светелку, где лежала хворая дочка Верилы.

Вместе с гусляром в комнату вошла ее мать. Увидев чужого, девушка приподнялась на подушках, которыми ее обложили. На лице ее, худом и бледном, отразилось изумление. Она готова была назвать Буяна по имени, но тот приложил палец к губам и спросил у ее матери:

— И давно она не встает?

— А с весны, почитай, — ответила женщина. — На Семик слегла. И что с нею такое?

Буян деловито кивнул матери и подошел к постели девушки. Все прочие домашние и несколько Любопытных остались в дверях. Их с трудом выпроводили, и у постели больной остались только родные.

Девушка не сводила глаз с Буяна — на ее щеки даже вернулся румянец. Гусляр для вида ощупал ей руки и плечи, оттянул нижнее веко и спросил у девушки:

— Вижу я, тайная думка есть у тебя, девица? Не хочешь ли ею со мной поделиться?

Девушка густо покраснела и отвела взор.