И тут Буян почувствовал, что колдовские путы его отпустили, осталась только крепкая веревка. Воротились силы, и он закричал, взывая к земле:

Услышав его голос, оба противника — князь и старуха — на миг остановились. Лоухи обрадованно захихикала, грозя ему кулаком:

— Аи, хорош! Хорош! Не прогадала я — такого певца получу! Ты мне горы свернешь, реки узлом завяжешь, само солнце заставишь по-иному ходить! Готовься пока!.. Аи, хорош, хорош!

Она так развеселилась, что отвлеклась от Властимира. Князь же после слов Буяна почувствовал, что земля под ногами твердеет. Но она грозила намертво захватить его ноги. Он собрал силы и вырвался из ее объятий в тот самый миг, когда вершина холма опять обрела твердость. Сапоги князя были вымазаны в желтовато-бурой, словно болотной, грязи, но он прочно стоял на земле, которая — он знал это — больше его не предаст.

Лоухи поздно увидела, что князь освободился, и задрожала от ярости. Погрозив улыбающемуся Буяну кулаком, она снова бросилась на Властимира. Тот ждал ее, чуть отведя меч в сторону. Всякий другой бы понял, что князь задумал какую-то хитрость, но Лоухи обезумела от того, что ее жертва избежала ловушки. Она налетела на него, подняв меч над головой двумя руками, и с размаха опустила его… на пустое место. Властимир увернулся от падающего клинка, и тот с хрустом вошел в землю до половины, разрезав ее как каравай. Не удержавшись на ногах, Лоухи качнулась вперед, пытаясь вытащить меч, и князь, не чувствуя сожаления, ударил ее сапогом пониже спины.

Старуха растянулась на земле. Она тут же проворно перевернулась, чтобы встать, но не смогла пошевелиться — над нею встал Властимир. Кончик его меча касался морщинистого старушечьего горла.

— Вроде меч не велик и тонок, да любого силача с ног свалит, — молвил он. — Ну, что, старуха, чья взяла?

Боясь, что он проткнет ей горло, Лоухи только колотила руками по земле и выла от злости:

— У-у! Твоя взяла, витязь, князь из Резани! Ты победил меня… Меня! — вопила она в ярости. — Меня еще ни один витязь не заставлял отступить! Я любого могла победить! Сколько воинов против меня выходило нарочно — ни один одолеть не мог! Ты первый… У-у! Лучше бы тебе не являться сюда совсем!..

Властимиру надоели причитания старухи, и он нажал острием меча посильнее:

— Кончай выть, волчица! И убирайся, покуда я не передумал! Я оставляю тебе жизнь потому, что спорили мы не на нее… Иди прочь и не вздумай мешать мне! Поняла ли?

Он убрал меч от ее горла, и Лоухи торопливо встала.

— Поняла, князь, поняла, — промолвила она торопливо, — Как не понять!

— Коня я забираю и друга своего, Буяна, — тоже, — сказал Властимир. — И мы уезжаем. А ты запомни, кто тебя первый в грязи вывалял!

— Запомню, все запомню, — ответила Лоухи. — Князь из Резани, именем…

— Властимир, — напомнил победитель Властимир.

Он отвязал златогривого коня и освободил Буяна. Гусляр обнял побратима.

— Спасибо тебе, друг, — сказал он — И меч мой пригодился…

— Да, о мече! — Властимир обернулся к Лоухи. — Слышь, старая! А правду говорят, что конь сей может отнести любого туда, где Агриков меч сокрыт?

Старуха вздрогнула, будто ее ущипнули:

— А чего? Может, князь, он все может, только надо знать, куда править!

Властимир уже хотел было спросить ее, в какую сторону надо ехать за мечом, но Лоухи вдруг свистнула, да так, что лошади шарахнулись в сторону.