— Кто?

— Нам надо возвращаться, — ответил мальчик. — Ты получил то, что хотел, — теперь сумей это защитить!

И он направился к выходу.

Властимир вспомнил Рогнеду и ее предостережение о предательстве Рориволда. Мальчик не солгал ему — значит, солжет кто-то из них.

Взяв меч, князь проверил, легко ли он скользит в ножнах, и поспешил следом за проводником.

Поднимаясь на первый этаж замка, князь невольно замедлил шаг, прислушиваясь, как на охоте, и сразу понял, что за время его отсутствия в доме Рориволда что-то произошло. Там и тут в стенах торчали факелы. По каменным плитам пола стучали сапоги, где-то бряцали оружием, слышались крики и шум. Шедший впереди Властимира мальчик кивнул ему головой и растворился в путанице ходов, будто и не было его тут.

Коридор вывел князя в парадный зал, где всего несколько часов назад шумел пир. Сейчас столы были перевернуты и сдвинуты, скамьи брошены как попало, от выпавших из очага искр загорелась солома на полу, тлели стяги на стенах. При свете факелов было видно, что тут кипит сражение.

Десяток викингов кучей, мешая друг другу среди разбросанных скамей, лезли с оружием на Буяна. Гусляр стоял на столе самого Рориволда, возвышаясь над ними. Он был один против десяти, но не собирался отступать или сдаваться. Он не замечал князя, пока тот не обнажил меча, бросаясь ему на подмогу.

Длинное тело меча оказалось необычной формы. Совершенно прямое лезвие было срезано на конце косо, как у ножа для хлеба. Ближе к рукояти, которую слагали две змеи, по краю клинка шли два ряда зазубрин, на каждой из которых было высечено по какому-то знаку. Они вспыхнули, когда свет факелов упал на них, и Властимиру показалось, что змеи рукояти зашевелились, плотно обхватывая его руку.

Подняв над толовой обретенный меч, Властимир крикнул гусляру:

— Держись? Буян! Я иду! — И бросился на викингов сзади.

— Коней выводи, княже! Я тут сам! — ответил гусляр.

Но Властимир, убив двух противников, оказался на столе спина к спине с другом. Его меч блестел и переливался, словно был из самоцветных камней. Лезвие его уже было окровавлено — меч словно сам провел князя сквозь ряды викингов, как нож проходит сквозь масло.

В зал ворвался Рориволд с новыми силами викингов. Теперь против побратимов было три десятка врагов.

— Помнишь угров, княже? — быстро молвил Буян, подняв меч над головой.

— Помню, но их вроде поболее было.

— Верно, зато и арканы у них были.

— Тогда чего же мы ждем? Друзья переглянулись.

— Наверное, когда подойдут поближе? — улыбнулся Буян.

— Так они вроде как рядом, — князь кивнул на викингов.

— Тогда веди, князь!

И Властимир, взмахнув мечом, прыгнул вперед.

Викинги шарахнулись в стороны, когда меч в руках резанца описал сверкающую дугу. Несколько человек были рассечены им поперек груди. Причем доспехи не оказали мечу ни малейшего сопротивления. Кровь брызнула в лицо князю. Крики в зале перекрыл приказ Рориволда:

— Брать живыми! Не дать уйти!

Щита у Властимира не было, и он схватил меч двумя руками, как Лоухи. Теперь приемы, какими пользовалась старуха, сами вспомнились, и он только успевал уворачиваться от падающих по сторонам пораженных викингов, пробиваясь к выходу. Буян шел позади, и князь слышал, как он выдыхает, с маху добивая попавших ему под руку раненых или тех, кто пытался напасть на князя со спины. Позади гусляра оставались только те, кто уже не мог сражаться.

Викинги оказались настоящими витязями. У дверей друзей встретил заслон из самых опытных воинов. Впереди, закованный в латы, ждал сам Рориволд с топором в одной руке и коротким мечом в другой.