— Вот все по слову моему и сталось, — объявил он. — И меч закалили, и коня поправили… Теперь можно и в путь-дороженьку на родимую сторонушку.

— Кто ты? — спросил у него Властимир. — Хоть имя свое скажи!

— Знаешь имя-то, — сухо ответил кузнец.

Не отвечая на изумленный взгляд Властимира, он повернулся и пошел в пещеру.

Буян тронул Властимира за рукав:

— Пора, а то, не ровен час, разгневается он на нас.

Из пещеры вдруг хлынул свет, и друзья поспешили покинуть поляну, ведя коней в поводу.

Они спустились в лес у подножия горы, все еще молча, под впечатлением о нежданной встрече.

— Видать, и правда боги нас послали, — нарушил молчание Буян, — раз не оставляют нас своей милостью. Ободрись, князь-друг! Смотри-ка, что нашел я еще, пока горлянку искал!

Он выудил из-за пазухи несколько стеблей травы.

— Вот и выход. Ведаешь ли, что за трава у меня? Нет? Соколий перелет! Та самая, что Веденея в плеть ту заплела. Поможет она нам, князь, Воронка моего поднимет. А потому не время медлить! Пора в дорогу, как нам и наказывали!

Друзья вскочили на коней. Примерившись, гусляр с силой хлестнул Воронка по ушам травой. Тот вскинулся, оскалился и вдруг легко, как птица, взмыл к небу. До князя донесся торжествующий смех юноши, и он тоже пришпорил своего крылатого коня, чтобы не отстать от друга.

На рассвете следующего дня они осадили коней в версте от того самого дуба, с которого начали свое необычное путешествие. Солнце только чуть поднялось над равниной, и дуб отбрасывал длинную тень. Старый ворон на сухом суку удивился, увидев двух всадников под самым деревом.

Буян ожидал, что Властимир сначала похвалится перед вороном-вещуном — удалось ему достать и коня и меч. Но князь не стал тратить время на разговоры с птицей. Без слов подойдя к дубу, он обнажил меч и ударил им под корни.

Казалось, ничто не может повредить дубу, но от несильного Властимирова удара он задрожал, как прутик. Недозрелые желуди обсыпались с веток, ворон испуганно закричал, забил немощными крыльями.

Властимир примерился было, чтобы ударить второй раз, когда вершина холма вдруг пришла в движение. Дуб резко качнулся, и холм начал оседать.

— Властимир, надо уходить! — крикнул Буян, бросаясь к лошадям.

— Нет, — строго возразил князь. — Не время нам отступать сейчас — должен я вызнать, что за тайну хранит этот дуб, почему он на месте стоять не может.

— Смерти ты своей дождешься, глупый! Вот помяни мое слово…

Но договорить гусляр не успел — холм дрогнул последний раз, на миг застыл, а потом все разом — дуб, лошади, люди — провалились под землю.

Князь почувствовал, как земля подалась под ногами, потом разошлась по сторонам, вскрикнула, как живое существо, и сомкнулась над ним снова, словно вода омута. Во мраке издали донеслось испуганное ржание лошадей, тихий крик Буяна — и падение во тьму, падение без конца…

Он пришел в себя, но не спешил открывать глаза. Удивительно было, что он не расшибся при падении. Значит, кто-то ему помог, не дал разбиться. Но кто? И куда он попал?

Он лежал на чем-то мягком, напоминающем выделанные шкуры. Было прохладно. Чувствовалось легкое жжение там, где кто-то обработал ушибы. Где-то мерно и звучно шлепалась вода в гулкую пустоту. Но больше никакие звуки не нарушали тишины.

Выждав немного, Властимир открыл глаза и увидел над собой гладкий потолок бледно-голубого цвета. Пол же был простой, каменный. Он что-то напоминал Властимиру, но тот пока не мог вспомнить, что именно.

Окон в комнате не было, а свет давали четыре светильника по углам. Они тоже были знакомы князю, настолько, что он заподозрил неладное.