От неожиданности Буян заорал, отряхиваясь, — вода была горячая.

— Это же просто кипяток! — воскликнул он…

— Ты что-то говорил про то, что Почай-река течет из ледяного озера в огненное, да? — спросил Властимир.

Они оказались в пещере с подземным озером. Два водопада — с ледяной и горячей водой — низвергались в него с противоположных сторон. Там, где их воды сталкивались, стояло вечное облако пара, скрывая берега и размеры озера. В центр этого пара и вынесло лодку.

Волны беспрерывно толкали ее то в одну, то в другую сторону. Друзей окатывали то ледяные, то горячие струи.

— Так долго мы не выдержим! — крикнул Властимир. — Надо выбираться отсюда. Лучше в ту сторону, — махнул он рукой, — там наверняка нет водопада. Слышишь — шум тише!

— Да, ты прав, — молвил Буян и встал на дне лодки, ловя равновесие.

— Бросай эти шуточки! — князь попытался усадить гусляра назад. — Вывалишься!

— Не мешай, — огрызнулся Буян и, сложив руки у рта, закричал в туман: — Слушай меня, Почай, всем рекам отец, брат самой Смородины! Отпусти ты нас, не задерживай, смертью нас не казни, не испытывай. Коли мы умрем, не прибавишь ты своей славы и чести себе не сделаешь. А отпустишь нас, да укажешь путь — будет слава тебе во веки веков… А еще лучше, — добавил он чуть громче, — укажи нам, Почай, как найти людей, что на твоих берегах от века живут. У нас для них весть срочная — беда им грозит неминучая, и о том только мы ведаем!

Когда Буян заговорил, Властимир успокоился — он уже поверил в чудесные способности друга. Гусляр, замолкнув, сел, и они не удивились, когда лодку повернуло еще раз, и она поплыла прямо, не сворачивая.

Облако пара осталось позади, и друзья увидели новую реку, вытекавшую из озера. Она с ревом и грохотом низвергалась в узкий проход — казалось, достаточно было раскинуть руки, чтобы упереться в оба берега. Но путешественники просто схватились за борта лодки, чтобы не выпасть, и опять отдались на милость волн.

Их несло удивительно мягко — словно водяная змея приняла их на спину. Сидящий впереди Властимир заметил, что лодку несет прямо посредине и там течет не водяная струя, а чуть ли не плавленный металл. Вода от него шипела и поднималась струями пара. Буян, сидевший у князя за спиной, вдруг воскликнул:

— Властимир! Кажись, лодка наша горит!

Властимир оглянулся и увидел, что кожа обшивки начала тлеть. Лодка вскоре нагрелась так, что за железный каркас схватиться было уже невозможно. Он дымился.

А берега тем временем разошлись в стороны. Ширина Почай-реки увеличилась, и скорость упала. Дымящаяся лодка уже неторопливо ползла вдоль берегов. Ее постепенно прибивало к одному из них, но до берега еще было довольно далеко.

Властимир и Буян ползали по своему суденышку, стремясь хоть как-то унять огонь. Буян стукнул по пламени каблуком, кожа прорвалась, и в лодку хлынула вода. Лодка качнулась, черпая бортом воду, и друзья оказались в речке.

Здесь текла ледяная струя, горячая осталась по ту сторону утонувшей лодки. Торопясь, пока от ледяной воды не свело ноги, они поплыли к берегу.

Словно обруч сомкнулся на груди Буяна. Он попытался сделать вдох и не смог. Сердце испуганно застучало, но раньше, чем он попрощался со всем белым светом, Властимир, заметив, что гусляр тонет, схватил его за волосы и потащил за собой. Буян был почти в обмороке, когда князь выволок его на берег.

Царила глубокая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием приходящих в себя людей. Время от времени Буян, наглотавшийся воды, принимался откашливаться. Обоих от лютого холода била мелкая дрожь. Властимир сетовал, что здесь не из чего развести огонь, чтобы согреться, тем более что кремень и огниво уцелели — он их успел сунуть за пазуху.