— Где, говоришь, это озеро? — спросил князь. — Три версты на север, а потом три версты на восток и по течению ручья?

— Да ты что, княже? — вскочил лешачок. — Куда собрался? Властимир сосредоточенно собирал свои вещи в мешки.

— К озеру, — ответил он. — Посмотреть, что за чудище такое, что от него даже водяные разбежались!

Леший подбежал и вцепился ему в руку:

— Не спеши, человече! Ночами оно в глубоком омуте отлеживается, тебе до него не добраться, а на рассвете оно выплывает охотиться. Теперь в озере взять нечего, оно и на берег выходит. На суше не так ему привольно — плохо оно по земле ходит. А в воде с ним не совладать! Если в ночь поедешь — оно тебя с воды схватит, утянет в омут да и разорвет. Дождись утра — утро вечера мудренее, а тебе перед боем сила нужна!

Почувствовав на руках мягкие прохладные пальчики лешего, Властимир опять сел. Старичок был прав: следовало выманить чудовище из воды — ведь и медведя не берут в берлоге, а выманивают, а медведь послабее будет, наверное, чем это диво. В раздумье он стал жевать разогревшееся на углях вяленое мясо.

Лешачок следил за ним голодными глазами. Поняв без слов его взгляд, Властимир отрезал и ему — видимо, совсем в лесу худо стало, раз и его хозяин так оголодал! Тот остался доволен куском и долго, отвернувшись, жевал.

Лесной гость пригрелся у огня, хотя обычно лешие его терпеть не могут, опасаясь, как бы он не спалил леса. Но этот леший был необычным — уже засыпая, Властимир видел его маленькую фигурку, склонившуюся над костром.

Густой молочно-белый туман лежал над озером и окружавшей его поляной, словно снег, когда Властимир на следующее утро подъехал к берегу и огляделся.

Все было так, как рассказывал ему леший. Он проводил человека до самого ручья и всю дорогу говорил о том, что чудище любит, что ему не по нраву и где его вернее искать. Прощаясь, он обещал подождать его на этом месте.

Озеро было вытянуто в длину на две или три версты — дальний берег пропадал в тумане. Сколько было ширины, Властимир тоже не мог определить. Леший уверил его, что оно узкое и глубокое, с обрывистыми берегами, поросшими камышом. Только с одного берега камыши и тростник росли не так густо — там был водопой и туда-то любило выползать это чудище.

Омут, где оно могло сейчас спать, был совсем рядом — в десятке саженей. Обрывистые берега нависали над зеркалом гладкой и обманчивой тихой воды. Ветлы, на которых раньше любили сидеть русалки, качали тонкими ветвями у самой воды. По поверхности плавали листья водяных растений — князь узнал пока еще небольшие пластинки одолень-травы и водокрас, его родню. Вода в омуте была чиста, но он был слишком глубок, чтобы можно было что-то в нем разглядеть.

Привязав Облака у опушки и приготовив оружие, князь подобрал несколько камней покрупнее и вернулся к омуту. Надо было выманить чудовище, чтобы одолеть его на суше, по совету лешего.

Камень с гулким всхлипом упал в воду, подняв брызги. Второй камень Властимир бросил с таким расчетом, чтобы он произвел как можно больше шума — в детстве с мальчишками он частенько так развлекался на берегу Оки и один раз поднял сома из ямы.

Он покидал так почти все камни, но чудище не показывалось, словно его там и не было. Князь уже почти поверил в то, что леший его обманул, но тут вода заволновалась. В глубине заворочалось что-то большое и длинное, как утонувшее бревно. Последний камень вылетел из рук князя и шлепнулся как раз на всплывающее существо. Оно дернулось, изгибаясь, и Властимир понял, что спугнул неведомое чудище.

Но он все еще не мог разобрать, с кем ему предстоит сразиться.