Но он все еще не мог разобрать, с кем ему предстоит сразиться. Воображение рисовало зверя, похожего на того сома из воспоминаний детства, только гораздо больше и, может быть, с лапами. Он ждал тупую морду с широкой прорезью рта и крошечными глазками по бокам, осененную десятком усов-змей.

Вода вспенилась, вскипела, и прямо перед князем стремительно вынырнула узкая голова, вся, кажется, состоящая из длинной пасти, усаженной зубами. Пасть раскрылась, обнажая розовое нутро, но захлопнулась прежде, чем Властимир успел ткнуть туда мечом. Все же он замахнулся и со всей силы опустил меч на уродливую голову.

Разъярившись, чудище нырнуло, но только для того, чтобы тут же выскочить из воды на сушу так легко, словно его толкнули снизу. Властимир попятился, не сводя с него глаз, — это было совсем не то, чего он ждал.

Его враг, как ни странно, больше походил на ящерицу, если бы она выросла до четырех-пяти саженей в длину и обзавелась когтями на кривых лапах, твердой кожей, похожей на ржавый доспех, усыпанный шипами и шишками. Приподнявшись на толстых коротких лапах, чудище разинуло пасть и проворно бросилось на него. Большие выпуклые янтарные глаза на макушке внимательно следили за человеком.

Чудище взревело, когда меч князя второй раз достал его по голове, не причинив заметного вреда. Оно целиком выползло на берег и теперь в ярости било по траве хвостом с таким же звуком, как бьет конский бич, только гораздо глуше, и ревело хриплым басом — все-таки две царапины остались на его уродливой голове.

Властимир не стоял на месте — чудище металось за ним, щелкая зубами. Один раз оно схватило корень ветлы, на который поставил ногу князь, — дерево затрещало под его зубами, как солома под огнем.

Князь уводил врага подальше от воды, надеясь, что оно как рыба — долго без нее не может. Но твердая броня защищала чудище не только от его меча, но и от высыхания. Нужно было найти уязвимое место в его шкуре.

По опыту он знал, что глаза и горло — две слабые точки у любого зверя. Ворон клюет в глаза, волк бросается к горлу. Князь попробовал попасть острием меча в глаз врагу.

Зверь медлил с броском, ожидая, видно, что двуногий враг сам ринется ему в пасть, и князю повезло — кончик лезвия вошел в ярко-оранжевое глазное яблоко, перечеркнутое черным.

Истошный рев, прокатившийся над лесом, возвестил, что удар был удачен. Ослепшее на один глаз чудище от ярости и боли забыло осторожность и с удвоенной злобой ринулось на человека.

Окрыленный удачей, Властимир примеривался, чтобы поразить и второй глаз врага, но тут чудище изогнулось, как тугой лук, что-то просвистело рядом, и тяжелый удар — хвоста сбил человека с ног.

Видимо, зверь так и убивал свои жертвы — сила удара была такова, что Властимир покатился по земле, выронив меч. Он тут же вскочил, протянул к мечу руку — тот упал совсем рядом, — но над ним раздался торжествующий рев, и зубы чудища сомкнулись на его ноге.

Оно дернуло, и князь опять растянулся на земле. Пятясь, чудище поволокло его в воду, мотая из стороны в сторону, словно собака крысу.

Властимир шарил по сторонам руками, пытаясь задержаться, но чудище двигалось слишком быстро. Князю удалось уцепиться за корень ветлы, но враг как раз в эту минуту; поджал задние лапы, скользя к воде по гладкой и скользкой-траве. Зубы его проткнули сапог и мясо до кости с жутким хрустом, и князь не выдержал и разжал руки.

В последний миг он вспомнил о ноже за сапогом, сделал —. - глубокий вдох, и, когда ледяная вода сомкнулась над ним, рука нащупала костяную рукоять и плотно сжала ее — последнее оружие на крайний случай.

Чудище тащило его на глубину. Преодолевая застилавший сознание кровавый туман, задыхаясь, Властимир потянулся к горлу своего врага и схватил челюсть свободной рукой, пытаясь ее разжать.