На Берри по прежнему была фланелевая рубашка и длинные штаны, а потому он буквально истекал потом. В новой, не знакомой ему стране он боялся покидать помещение, вот и сидел все время взаперти в кондиционированном воздухе своего жилья и работал. Смит тщетно пытался несколько раз вытащить его на прогулку, твердя, что обещал его матери обеспечить мальчику достаточно солнца и свежего воздуха.

– Я пойду. Немного позже, – отвечал Берри. – Только не сейчас.

Однако Смиту все же удавалось заставить Берри ежедневно принимать ванну и чистить зубы. Парень даже пообещал регулярно причесываться, только вот каким то образом всегда получалось так, что работа его оказывалась гораздо важнее, чем семь секунд, потраченных на возню с гребешком.

И вот он стоит, зажатый между двумя дюжими французскими полисменами – плохо побритый, очень смирный и перепуганный парнишка пяти футов пяти дюймов росту.

– Привет, Берри, – сказал Смит.

– Привет, Харолд, – тихо отозвался Берри.

– С тобой все в порядке, Берри?

– Нет, Харолд.

– В чем дело, Берри?

Берри Швайд вытянул палец и поманил к себе Смита.

– Ты хочешь рассказать об этом шепотом, Берри?

– Да, Харолд.

Смит подошел к молодому человеку и попросил охранников отойти немного в сторону, потом наклонился к Берри, чтобы выслушать его жалобу.

– Да, я понял, – кивнул, наконец, Смит. – У кого оно?

– По моему, у него, Харолд, – ответил Берри.

Он кивнул на жандарма, сидевшего за огромным пустым столом, за спиной служителя порядка красовался портрет французского премьера.

– Одну минутку, – сказал Смит и подошел к жандарму, смотревшему на него с явным подозрением.

Смит шепотом обратился к жандарму по французски.

– Когда арестовали мистера Швайда, вы отобрали у него лоскут мягкой голубой ткани?

Жандарм ответил, что он точно не помнит, но тут появился префект, который пришел убедиться, позаботились ли должным образом о его товарище по оружию и, можно сказать, почти соотечественнике времен Второй мировой войны Харолде В. Смите.

– Вам нужен кусок ткани? Мусор? – удивился префект.

И как только он произнес слово «мусор», жандарм, сидевший за столом, припомнил. Когда Швайда арестовали, он цеплялся за клок голубой ткани, и полицейские выкинули этот обрывок.

– А не могли бы вы найти его? – спросил Смит по французски.

– Да он же в мусоре, – ответил жандарм.

– Ш ш ш, не так громко, – предупредил его Смит.

– О чем это вы там шепчетесь? – взвизгнул Берри, и три бравых жандарма мгновенно выхватили пистолеты и нацелили их в грудь Берри.

Берри скорчился в углу, визжа и прикрывая голову руками.

– Найдите этот лоскут, черт бы его подрал! – велел Смит.

– Давайте, давайте, – приказал префект.

– Все будет хорошо, Берри, – успокаивал парня Смит. – Они сейчас его принесут. Они уже пошли за ним.

Но Берри продолжал визжать и беспорядочно сучить ногами в воздухе. У компьютерного гения была истерика.

Между тем оружие вернулось в кобуру. Жандармы в участке на улице Шарля де Голля обменивались изумленными взглядами. Префект заверил своего американского союзника, что Берри оказался самым опасным нарушителем в районе набережной. И правда, пострадавшая от него рыночная торговка весила 98 килограммов и была чуть ли не самым сильным человеком на острове, включая сюда и датскую его половину, где обитало немало крупных и малоцивилизованных личностей.

Смит кивнул. Он не знал, что произошло на самом деле, но, когда принесут голубой клочок, можно будет поговорить с Берри и все выяснить. И Смит заверил благородного префекта, что ничего подобного наверняка больше не повторится.