И тут то ли Полли сделала слишком резкий скачок, то ли встречная ветка заставила Джереми слегка наклониться, но получилось так, что его и ее губы на мгновение коснулись друг друга. Джереми тут же поспешил выпрямиться, а Луиза вспыхнула, словно маков цвет, и отвернулась.

Украдкой огляделась по сторонам. К счастью, в этот момент тропинка шла через небольшую рощицу, целиком скрывавшую их от посторонних глаз. Они уже отъехали довольно далеко от дома. Губы жгло, словно огнем, сердце бешено стучало. Пытаясь успокоиться, Луиза нервно проговорила:

– У меня голова кружится.

– Не бойтесь, это с непривычки и скоро пройдет. – Голос Джереми, казалось, ничуть не изменился. Может быть, он просто не придал маленькому происшествию никакого значения? – Но если вам вдруг станет хуже, немедленно скажите.

– Хорошо, мистер Коннор.

– Может быть, просто Джереми? – неожиданно мягко предложил он, и Луиза вдруг поняла, что поцелуй и для него не прошел бесследно.

– Тогда и вы зовите меня по имени, – неожиданно для себя предложила она.

– С удовольствием, оно у вас такое красивое. Кстати, в детстве я зачитывался романами Майн Рида. Знаете такого американского писателя?

Луиза кивнула.

– Кажется, я даже кое-что читала.

– Так вот, в одной из моих любимых книг главную героиню звали так же, как и вас, – Луизой. Я почему-то сразу об этом вспомнил, как только узнал, как вас зовут.

– А главного героя случайно величали не Джереми? – пошутила Луиза и сама испугалась, поняв, насколько двусмысленно звучит ее шутка.

А вдруг Джереми решит, что она с ним заигрывает?

Однако мужчина спокойно ответил:

– Нет. Он был Морисом.

Некоторое время они ехали молча. Полли, устав, сама перешла на шаг.

Мерно покачиваясь в седле, Луиза пыталась представить себе, что обе ноги ее слушаются. Странно, но это не стоило ей ни малейшего труда. В седле она впервые за шесть месяцев вновь ощутила себя полноценным человеком. Она могла ехать, куда хотела, и не было и в помине никакой инвалидной коляски. И как только она сама не додумалась сесть на лошадь? Ведь можно кататься и одной, стоит только привязать ноги покрепче к стременам. А ведь Джереми прав. Она сама добровольно многого себя лишала. Но теперь все пойдет по-другому!

По-прежнему находясь в крепких объятиях, Луиза ощущала, как мужское тепло передается ей через одежду. Тонкая майка Джереми и собственная шелковая блузка позволяли чувствовать каждое движение упругих мускулов. Это приятно волновало Луизу, бессознательно заставляя плотнее прижиматься к широкой груди мужчины. Сладкая истома волнами накатывала на тело, а голова слегка кружилась, точно после бокала шампанского. Воспоминание же о случайном поцелуе заставляло сладко млеть сердце.

Вдруг Луизе показалось, что объятия Джереми неуловимо изменились, стали более чуткими, более проникновенными. Кровь сразу же бросилась в голову, перед глазами потемнело. Испугавшись собственной реакции, Луиза молниеносно выпрямилась и дрожащим голосом сказала:

– Джереми, нам пора возвращаться. Миссис Смит, должно быть, уже распорядилась подавать обед.

Ничего не ответив, Джереми развернул лошадь и вновь передал поводья Луизе. Однако почему-то дорога, казавшаяся ей такой волшебной по пути сюда, теперь вдруг потеряла всю свою прелесть. Больше не хотелось править лошадью, ощущать плавное покачивание под собой.

И не хотелось возвращаться обратно, к особняку и инвалидной коляске, к прежней убогой жизни. Теперь Луиза жалела, что попросила Джереми вернуться. Вот если бы можно было навсегда остаться там, в зеленой рощице…

За обедом они с Джереми практически не разговаривали.