Рука Каллы, сжимающая меч, вздрагивает, клинок опускается. Вот кто напал на нее, пока выла паводковая сирена. Пустой сосуд, каким-то образом сумевший перескочить без вспышки, без каких-либо признаков нового тела поблизости. Способный вести бесконтактный бой.

Женщина, которую назвали Помпи, подходит ближе, встает под красную лампу. Глаза у нее тоже, скорее всего, красные, потому и создается иллюзия взгляда, излучающего цвет.

Внезапно Антон, зашатавшись, хватается за грудь. И судорожно, с трудом делает вдох, потом поворачивается к ближайшему «полумесяцу», и в его глазах вспыхивает жгучая ярость.

– Это ты только что пытался вселиться в меня? Пошел в …

– Придержи язык.

Голос у Помпи высокий и медоточивый. Она выставляет палец, нацеливая его в грудь Антону. Прежде чем он успевает отреагировать, чтобы возразить, она завязывает ему глаза лентой из какого-то материала, который липнет к коже тем сильнее, чем старательнее пытается убрать его Антон. Подцепить ленту он не может, и вскоре «полумесяцы», обступившие его, хватают его за руки и удерживают их.

Пока все это происходит, Калла наблюдает молча. В голове у нее происходит бурная работа мысли, подобная грозе. Вставать на защиту Антона она не торопится, чтобы не упустить преимущество, с которым она еще не определилась. Она лишь перехватывает рукоятку меча, чувствуя, как в линиях на ладони скапливается пот. У Помпи закатаны рукава. Браслет игрока держится высоко, ближе к локтю, рядом с сеткой неровных шрамов. Когда браслет поворачивается экраном в ее сторону, Калла замечает на нем цифру два.

– Ты, – небрежно говорит Помпи. Теперь она обращается к Калле, не замечая, что Антон разражается длинной бранью, – Пятьдесят Седьмая. Я надеялась, что ты появишься.

Калла ничего не отвечает. Сколько времени прошло с тех пор, как Эно увел Илас? Сумел ли он уже ускользнуть из храма?

– В чем дело? – Помпи подступает ближе, понимая, что ей не ответят. – Не говоришь по-талиньски?

Калла наносит резкий удар, вонзая меч в живот Помпи.

Однажды во дворце она спросила, какой смысл в атаке методом грубой силы, если она не обеспечивает значительного продвижения вперед. У военачальника, тренировавшего ее в тот день, был заранее готов ответ. Даже малая толика страха, возникшая у врага, лучше, чем ничего. Жар начинается с единственной заразной клетки.

– Как ты смеешь!..

Помпи вытаскивает из раны меч, бросает его, и он лязгает, упав на пол. И вдруг безо всякой вспышки ее глаза из красных становятся серыми. Она просто перескочила. Каким-то образом перескочила, и теперь тело со сквозной раной валится на пол, а его предыдущая хозяйка хватается за живот и стонет от боли. Новое тело с красными глазами переступает через прежнее свое вместилище, бросив на него мимолетный взгляд и с отвращением поджав губы.

Калле кажется, будто она сходит с ума. Она явно перестала понимать все та правила, которые раньше считались в Талине незыблемыми.

Толпа «полумесяцев» вскипает. Они спешат вперед, чтобы удержать Каллу на месте, хватают ее за плечи, за локти, стараются лишить возможности двигать всеми конечностями. Но Калла не сопротивляется. По приказу, отданному Помпи сквозь зубы, Каллу ставят на колени и тянут за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Помпи в своем новом теле подходит ближе. «Полумесяцы» смотрят на нее, как на главную, в ожидании дальнейших приказов. Но кто-то же обращался к ней раньше, и это, возможно, означает столкновение полномочий. Каждым храмом Сообщества Полумесяца управляет единственный священнослужитель, но передача власти случается постоянно и мгновенно, власть без предупреждения переходит к тому, что в данный конкретный момент времени обещает больше остальных. Должно быть, Помпи – новый лидер, еще не успевший упрочить свое положение.