Гулкий и дробный топот. Прямо над ними. Голос, перекрывающий другие звуки, женский и пронзительный, отдающий команду рассеяться и приступить к поискам. А потом – настолько активное движение, что трясется потолок. Наверняка в Пещерном Храме есть еще игрок, и ничего хорошего это не предвещает. Если он «полумесяц», значит, сумеет призвать на подмогу целый отряд, и хотя Калла не припомнит, чтобы видела в новостях кого-нибудь похожего, если кто-то и знает, как ускользнуть от камер наблюдения, понаставленных повсюду в городе, то это члены Сообществ Полумесяца.

– Илас, как думаешь, ты сможешь идти сама?

– Вообще никак, – отвечает слегка заплетающимся языком Илас. По крайней мере откровенно. Порой Калла до дрожи ненавидит откровенность.

Калла кусает себя изнутри за щеки. По ее расчетам, еще самое большее тридцать секунд – и их найдут.

– Эно!

Мальчишка весь внимание, его глаза широко распахнуты и испуганы, он жмет на кнопку браслета, чтобы тот перестал подавать сигналы. Он чертовски юный, настолько, что Калла понятия не имеет, почему продолжает сталкиваться с ним в самых опасных местах, но в нынешней ситуации ей остается лишь отогнать от себя эту мысль. Она толкает Илас к нему, и Эно спешит протянуть руки и подставить плечо, пока Илас не рухнула на пол.

– Что?..

– Буду снова должна тебе, ясно? – рявкает Калла. И указывает на коридор, уводящий в глубину подвала. Если Эно околачивается здесь и охраняет тела, наверняка ему известны все местные входы и выходы, и он найдет путь к бегству. – Выведи отсюда мою подругу. А мы с Макуса задержим их, пока вы не сбежите.

Эно бросает отчаянный взгляд в сторону лестницы.

– Но мое положение новичка…

– И что оно тебе даст? – прерывает Антон. – Скорее всего, место в этой куче тел. Если мы первыми не выведем тебя из игры.

Эно морщится. Кряхтя, он тащит Илас за руку и вскоре скрывается в густой тени коридора.

Калла отключает сигнал на своем браслете и обнажает меч. Разжимает пальцы, перехватывает рукоять поудобнее. Оружие надежно ложится на ладонь, она готова.

– Пятьдесят Седьмая. – Антон, однако, не спешит доставать ножи. И не сводит глаз с двери. – Как только они ворвутся, надо перескакивать. И пробиваться наружу.

Гнев в ней вспыхивает мгновенно. Волосы, хлестнув по маске, забираются под край ткани, она морщит нос, выражением глаз стараясь как можно лучше дать понять, насколько она недовольна этим предложением.

– Нет. Мы вступаем в бой. Не будь таким трусом.

– Это не трусость, – возражает Антон. – Игры давались нам легко, только когда игроки были разобщены, каждый сам за себя. Или ты забыла, как нам пришлось удирать от охраны Семьдесят Девятого? У тебя отрастут лишние руки? Лишние ноги? Появится больше оружия?

Калла умолкает и скрипит зубами так сильно, что кажется, даже слышит треск.

– Перескакивать я не буду.

Антон рывком оборачивается к ней:

– Думаешь, я не оставлю тебя, на хрен, здесь, Калла Толэйми?..

Дверь распахивается. Члены Сообщества вываливаются на лестницу, наводняют подвал, окружают игроков со всех сторон. После первого десятка Калла сбивается со счета. Двигаются они так слаженно, что от растерянности она сама замедляет темп. Зачем они собрались все вместе, если среди них есть лишь один игрок, желающий пополнить свой список киллов? Каким образом игры могли приобрести такое значение для Сообществ Полумесяца …

– Помпи! – кричит кто-то с лестницы. – Не можешь просто отбросить всех от…

Какая-то женщина в дальних рядах толпы выбрасывает вперед руку. Хоть она стоит у подножия лестницы, а мужчина, который звал ее, на самом верху, он отшатывается, будто незримый кулак ударил его в грудь, отшвырнув к стене.