Дерьмо.

Она в самом деле потеряла хватку.

– Как ты вообще лидировала в играх так долго? – издевается Девятнадцатый. – Позорище. – Он наносит удар, Калла успевает отдернуть голову. Случись эта схватка до того, как ее ранили, она давно обратила бы расклад в свою пользу. Но сейчас ей едва хватает сил, чтобы полезть в карман за кинжалом. Она так устала. В отличие от тела, ее ци еще не исцелилась.

Шевелись, приказывает она себе. Шевелись, а не то он…

Девятнадцатый замахивается кулаком: еще один удар, чтобы вырубить ее и сбросить в море. Может, она даже выдержит. И сумеет выплыть.

И вдруг он, перелетев через нее, сам валится со скал в море, подняв тучу брызг.

Калла лежит не двигаясь. Только моргает, пока к ней возвращается способность чувствовать. В поле зрения возникает знакомое полудетское лицо с фиолетовыми глазами.

– Он тебя зацепил?

Калла поднимается на локтях, отирает пот со лба.

– Почему ты всегда оказываешься там же, где я, Эно?

Тот пожимает плечами, сует руки в карманы, а Калла неуклюже встает. Она подхватывает брошенную Девятнадцатым цепь, взвешивает ее на руке и закидывает на плечо, пополняя свой арсенал. Эно тянется к цепи, чтобы попробовать остроту маленьких лезвий, вделанных в конец, но Калла отталкивает его руку.

Он отступает и хмурится.

– Ты куда пропадала? – спрашивает Эно. – Где Антон?

Калла не отвечает. Она спешит прочь от скал, входя в лабиринт улиц Саня через знакомый узкий проход между двумя домами. Хотя места там так мало, что ей приходится идти боком, Эно сразу устремляется за ней, чуть не наступая на пятки.

– Другие игроки стали действовать по твоему примеру, – продолжает Эно, не дождавшись от Каллы ответов. – Все увидели, насколько полезно объединяться, вот только получается это не у всех. На прошлой неделе у Девятнадцатого был напарник, которого он потом убил прямо перед колизеем. Говорят, рассорились из-за скорости, с которой шли.

Калла выныривает из тесного прохода на улицу пошире – настолько, чтобы могла протолкнуться утренняя тележка с продуктами. Навстречу как раз попадается такая, и Калла незаметно прихватывает с нее пакетик. Эно догоняет ее, подстраивается к ритму шагов.

– Эно, – говорит она, разворачивает пакетик, отщипывает кусочки булочки-бао и забрасывает в рот, – спасибо тебе за помощь, но теперь можешь идти.

Эно будто не слышит.

– Нет, ну в самом деле, где Восемьдесят Шестой? Только не говори, что вы правда разругались.

Пальцы руки, в которой она держит пакетик, невольно сжимаются. Очередной кусочек бао, который она отрывает, оказывается смятым, потерявшим округлость.

– Вроде того.

Калла круто сворачивает в переулок поменьше, ведущий в южную часть города. Проходит мимо закопченного окна чьей-то спальни, потом мимо еще одного, сквозь разбитое стекло которого видны жалюзи и сырая ванная комната за ними. Калла надеется, что с Мао-Мао ничего не случилось, хотя и понимает, что ее кот, скорее всего, развлекался вовсю, прячась в стенах спальни.

Эно по-прежнему идет за ней. Проходя мимо какого-то распределительного щитка, бьет по нему, высекая в темном проходе голубую искру, взвизгивает и отшатывается от проводов.

– Так ты не собираешься искать его? – допытывается он.

– А зачем… – Калла тяжело вздыхает, – мне это?

Эно хмурится, быстро перебирая ногами, чтобы не отстать от нее. В другом переулке раздается размеренный лязг, означающий, что город уже просыпается по-настоящему.